воеводы влюбляется в жену священника и отказывается идти на войну, воевода считает, что сына приворожили...
Из фактов совпадает один: 17 декабря 1631 года ведунью Раину Громычину-Манковскую по обвинению Сапегов сожгли на костре.
Давайте же обратимся к фактам.
Итак, Ян Станислав был младшим сыном Льва Сапеги и его первой жены Дороты Фирлеевны (хотя кое-где встречается ошибочное упоминание, что его мать — Гальшка из Радзивиллов, вторая жена Льва Сапеги). Мать умерла, когда ему было два года.
Ян получил прекрасное образование: учился в Вильно, Браневе, Вюцбурге, Франкфурте, Париже. В сборнике панегирической поэзии 1600 года, изданной виленскими иезуитами, мы находим стихотворение «Даруначак Богу i галоўнаму святару Бенедзікту Войну». Автору было одиннадцать лет. Это не значит, что Ян Сапега — юный поэтический гений. Просто преподаватели не могли не включить в сборник произведение сына мецената.
Кстати, для юного Яна специально написали элементарный учебник по праву. Еще бы — его отец был так богат, что мог спонсировать войну со Швецией за Лифляндию!
В 1593 году Ян стал старостой Марково и Мяделя — то есть в четыре годика, в 1605-м — слонимским старостой. Понятно, что никто не ждал от ребенка исполнения каких-то государственных повинностей, должности были почетными. А вот когда в 1611 году король Жигимонт Ваза доверил сыну канцлера должность надворного маршалка литовского, это уже было хорошее начало карьеры.
Ян принимал участие в походе Жигимонта Вазы на Смоленск и в войне против Швеции, но военных способностей не проявил. Ездил в Италию как дипломат, в 1621-м стал великим маршалком литовским, но ничем великим не запомнился. Зато выгодно женился на дочери и наследнице Яна Кароля Ходкевича Анне Схоластике.
Процесс «адчароўвання» (очищения от чародейства) имений Яна Станислава Сапеги начался в 1630-х и был довольно масштабен. Историк Аркадиуш Чволек пишет о нескольких таких делах, дополняющих друг друга. Например, по приказу Яна Сапеги доверенные особы Кноф и Злоцкий проверяли, не занимался ли чарами некто Кудравец вместе с женой, дочкой и служанкой. К счастью, следователи проявили добросовестность и установили, что обвиняемых оговорил сосед Переволоцкий.
Но самое громкое дело началось, когда одна из женщин, подозреваемых в чародействе, назвала в качестве «коллеги» жену православного священника из деревни Ятра на Новогрудчине Раису Громыко (Раину Громычину). Доносчица уверяла, что Раина — могущественная колдунья и навела порчу на самого Яна Сапегу.
По версии историка Ирины Масленицыной, народную лекаршу Раину Громычину пригласили лечить пятилетнего единственного сына Яна Станислава. Причем посоветовал позвать знаменитую знахарку к своему внуку Лев Сапега. Но стоило молодой женщине прийти в дом магнатов, пациент умер. А после ухода Раины симптомы болезни почувствовал и сам Ян Станислав. Конечно, во всем обвинили «ведьму». Попадью схватили.
Следствие вел Адам Колонтай. Дознание длилось два года. Конечно, появлялись свидетели колдовства — особенно касаемо акушерской деятельности. Лекарша оправдывалась: «Не может мужчина принимать детей при родах, а только женщина»; «Детей малых окуривать умею и тоску отходить, это не колдовство, а дела женщин». Защитник Громычиной Юрий Море выступил с пламенной речью: «Что детей малых окуривать умеет, разве это колдовство? Окуривать женщин при родах бобровой струей, перьями живых куропаток, перестрелом, миррой и другими травами освященными, рог единорога пить дают, а также орлиный камень — разве это колдовство?.. На детей же, если чего-либо испугается, и если они еще малые, неразумные, то временами над ними выливают или воск, или олово, но не для колдовства. Этому тогда никакого доказательства не может господин судья привести, что это колдовство, только это, собственно, наука и умение лечения детей и приема родов женщинами».
Молодая красавица Раина оказалась тверда духом и вины не признавала. Палачи усердствовали. Адвокат возмущался обвинительным делом: «Тут жаднага ніякага праўнага досведу нямаш». Муж Раины, священник Мартин Громыко, лично окроплявший святой водой собранные ею травы, утверждал, что жена не ведьма, иначе разве жил бы он с ней?
После первого приговора, признававшего Громычину колдуньей, подали апелляцию в Менск, в Главный литовский трибунал. Юрий Море добился пересмотра дела...
Но трибунал подтвердил приговор. «Чернокнижницу» сожгли. На костре она проклинала своих погубителей и желала, «каб было iм, як мне».
О том проклятии узнали во всем княжестве.
Вскоре после казни Раины Громычиной Ян Станислав женился повторно, на Гризельде, приемной дочери магната Веселовского. Невеста, говорят, побаивалась проклятия. Свадьба состоялась в великолепном ружанском дворце, доставшемся Яну Станиславу после смерти младшего брата.
Но брак оказался бездетным. Как пишет Ирина Масленицына, «мистической силой недоброго слова мужчины этой семьи были обречены на безвременную кончину, а женщины — на бесплодие». Неудивительно, что Ян Сапега стал выискивать колдунов и ощущать во всем порчу.
Спустя пару лет после казни ведуньи умер Лев Сапега. Вскоре — его невестка, Гризельда Веселовская. Ян Сапега умер в 1635 году и похоронен в Вильно, в костеле Михаила Архангела. В 1655-м, во время военных действий, костел был разрушен, а останки Сапегов выброшены из металлических гробов.
Род Сапегов по этой линии прервался.
СТРАНСТВИЯ БЕЛОРУССКОГО
МЕМУАРИСТА.
ЯН ЦЕДРОВСКИЙ
(1617-1682)
Историю пишут не только пытливые ученые Тациты либо летописцы Пимены, бесстрастно взирающие на суетный мир из своих келий.
Самое интересное иногда мы узнаем из частной переписки, из дневника, из записей на полях семейной Псалтыри.
Семнадцатый век, прошедшийся по нашим землям кровавыми войнами, тоже остался в записях и мемуарах вроде тех, что принадлежат перу подчашего новогородского Яна Цедровского. Напечатаны они были впервые в альманахе «Временник императорского московского общества истории и древностей российских» в 1855 году, сегодня их можно найти в хрестоматиях.
Давайте же вместе с паном Яном навестим семнадцатый век.
Цедровский имел брата-близнеца Стефана. Уже это было необычным: рождение близнецов наши предки трактовали как некое знамение, иногда хорошее, но чаще плохое. Случись это в крестьянской семье — неизвестно, как суеверия распорядились бы их судьбами, но родились братья в 1617 году в деревне Великий Погост под Слуцком в семье богатых шляхтичей Яна и Софьи Цедровских, исповедовавших протестантство.
Был в семье обычай давать детям достойное образование. Итак, в 1631 году четырнадцатилетние близнецы Цедровские отправляются в Королевец, он же — Кенигсберг, он же — современный Калининград, изучать немецкий язык и науки в местной академии.
Наука юному Яну впрок не пошла: вскоре по приезде он сломал голень правой ноги. Каким образом мраморный стол обрушился на ногу школяра, мемуарист скромно умалчивает. К докторам Ян не обращался, пролежал полгода, «сам сябе лечачы». Как после излечения учился, тоже не сообщает, но в
