ересь языческая. Написал трактат об иконописи — считается, что стимулом послужило сотрудничество Симеона с российским живописцем С. Ушаковым. Поэзию сравнивал с красивым садом, философию — с пчелой, собирающей мед мудрости. Считал, что рецепт счастливого общества — образование и воспитание.
Представитель европейской культуры, полочанин воспевал новые изобретения и открытия:
Амерыканскі край i камень, што названы
Палярыс, кагадзе на свеце адшуканы,
Гадзіннік i гіяк, варштат друкарскі зграбны,
Сядло ў страмнах, як i чарвячок ядвабны...
Тут упоминаются «палярыс» — магнит, «гіяк» — настой из гиацинтового дерева, употребляемый как противовоспалительное средство, «чарвячок ядвабны» — это, по всей видимости, шелкопряд, «варштат друкарскі» — печатный станок...
Симеон Полоцкий умер в 1680 году. Одни говорят: не жалел себя, вот и заболел... Другие: смерть была внезапной. Подозрительно внезапной. Ведь у великого просветителя и мыслителя были грандиозные планы: например, проект первого в России высшего учебного заведения, в котором бы изучались не только богословие и языки, но и естественные науки.
После Симеона Полоцкого осталась богатая библиотека. Но когда в 1698 году запорожские казаки написали московскому патриарху письмо с просьбой передать в их церковь сборники проповедей полочанина, то получили отказ. Эти проповеди уже были объявлены еретическими.
Похоронили просветителя в Заиконоспасском монастыре в Москве. Могила не сохранилась, а надмогильная плита с эпитафией авторства Сильвестра Медведева находится в Спасском соборе бывшего монастыря.
БИЗНЕС СТОЛЬНИКА ЯНА.
ЯН ЖИЖЕМСКИЙ
(?—ок. 1700)
Что всегда удивляет меня в мемуарах да летописях — как изменяется от эпохи к эпохе оценка происходящего. Что в одни времена — дикость, в другие — норма. Мартин Матушевич, мемуарист XVIII века, бесстрастно упоминает, что его мать приказала забить до смерти шляхтича-управляющего, заподозренного в воровстве. Адам Мальдис в книге «Беларусь у люстэрку мемуарнай літаратуры XVIII стагоддзя» замечает: «З жорсткасцю тагачасны чалавек сутыкаўся на кожным кроку» — и приводит пример: «Вядомыя на Міншчыне авантурысты Валадковічы не без ведама Радзівілаў загадвалі ў час судовага працэсу, каб сведак супрацьлеглага боку закопвалі ў зямлю».
Да, на белорусских землях с XVI века действовала самая прогрессивная в Европе Конституция — Статут Великого Княжества Литовского. Но в реальности люди далеко не всегда получали защиту закона. Притом для шляхтичей ВКЛ и Речи Посполитой суд становился иногда «домом родным» — судились годами, десятилетиями, передавая процессы в наследство потомкам. И благодаря «судовым кнігам» мы многое можем узнать об их жизни. Вот в начале лета 1600 года по замковому мосту Менска удирают бургомистры, советники и лавники от людей с обнаженными мечами: так закончился спор в судебной избе после «слов ущипливых и поличак» между менскими мещанами и земянами Новогрудского уезда. А другой раз встретились случайно у стен монастыря Святого Петра братья двух участников судебного процесса — Андрей Стаховский и Самуэль Есьман — и до канцелярии не дошли. Сцепились вначале на словах «неучстивых, доброй славе доткливых», а там и за саблю, обух да чекан взялись.
Любопытные сведения содержатся и в книге Федора Чернявского «Ураднікі Менскага ваяводства XVI — XVIII стст». Стольниками менскими какое-то время были представители рода Жижемских, происходящего от князя Смоленского Глеба Святославича, оставившего сыну имение Жижма на Лидчине.
Первый Жижемский — стольник менского воеводства — звался Ян Янович и получил эту престижную должность от короля Владислава Вазы в 1633 году за героизм, проявленный во время Стародубовской войны и похода в Валахию. Известно о нем, что был православным, основывал храмы. А в 1633-м пытался вместе с другими православными минчанами добиться передачи им церкви Святой Троицы. Управлял воеводством недолго, в 1635-м умер. А должность досталась Александру Жижемскому, судя по родословным — племяннику Яна.
Унаследовал Александр и имение Яна Яновича — Евтикеевичи. Но у Александра были двоюродные братья, Ян и Петр Ярошевичи, которые тоже претендовали на наследство... Начался судебный процесс, который усложнялся тем, что Александр был «королевским дворянином» и заручился поддержкой короля. К счастью, у Яна и Петра оказались кое-какие документы, так что им также досталась часть наследства.
В 1640 году Александра «отправили на повышение». Карьеру прервала смерть в 1645-м. Теперь в тяжбы впали его вдова Зося из Фульштына, трое сыновей и дочь Анна. Поначалу вся семья дружно судилась против кредиторов. Особо громкое дело случилось, когда Вацлав Горский и его жена Катерина Тышкевичевна попытались истребовать с Жижемских сумму в 2010 польских злотых. Суд-то встал на сторону истцов, но толку: воинственная вдова Зося, поддержанная сыновьями, укрылась в имении и не пустила туда судебных исполнителей. Что делать? «Шляхціц на загродзе роўны ваяводзе...» Все что мог Главный Трибунал — объявить Жижемским «баницию» — осудить на «выволанье», то есть изгнание за границы страны. Но, похоже, и пани Зося, и ее сыновья приговор проигнорировали.
Зато когда Зося повторно вышла замуж — за Михала Радзиминского,— тяжба началась уже внутри семьи Жижемских: дети требовали свою долю наследства от матери, прибравшей к рукам «усю спадчыну, грошы, маёмасць без подпісу сведкаў, толькі з подпісам рукі бацькі».
После Александра Жижемского должность менского стольника получил его двоюродный брат Ян Ярошевич. Причем, как считает Ф. Чернявский, не без протекции Александра, несмотря на былые недоразумения на почве наследства.
С этим персонажем связано еще больше судебных историй.
Впрочем, начнем с отца нового стольника, Яроша Жижемского. Он, будучи подкоморием мозырским, подал в суд жалобу за обиду своего слуги пана Яна Федоровича. Обижен Ян был следующим образом: слуга его соседа Быковского, некто Борис Славикович, утром накануне Купалья был замечен на поле Федоровича, где якобы творил чародейство — обвил осиновый кол вырванными колосьями и вкопал его над заброшенной могилой.
До сбора большого суда подозреваемого отдали под надзор пана Самуэля Славского. Но, когда суд собрался, Славский отказался выдать колдуна. Рассерженные судьи заочно приговорили Славиковича к сожжению. Тогдашний менский воевода Петр Тышкевич с подачи Яроша Жижемского приговор утвердил и приказал пану Славскому, который на суд не явился, колдуна выдать, в противном случае взять того силой и сжечь.
Итак, Ян Ярошевич Жижемский занял пост менского стольника. Для начала он помог своему тестю, менскому подчашему Есьману, отобрать у Пузыней имения Нестановичи и Двиноса. Бумаг, позволяющих это сделать, не имелось, но круговая порука — и менский стольник Жижемский с удовольствием ввел своего тестя во владение Нестановичами.
Жила дружная чета Анны Есьмановны и Яна Жижемского в доме у Менской ратуши. Вот только в 1641 году «пожар огнистый» основательно прошелся по городу. После этого, как
