слов — меньше всего ему хотелось быть изобличённым. Но бандитам было не до того — разобравшись с пленниками, они убрались в тень надстройки, расселись на раскладных стульях и стали откупоривать банки с пивом.
Делать больше было нечего и Роман, прихватив пару банок (украинцы, к его удивлению жадничать не стали), направился на полубак.
Вопросов накопилось море. Что это был за шторм, куда он их забросил, как называется город, раскинувшийся по берегам бухты, откуда взялся броненосец, словно сошедший со страниц книг по истории флота, на каком языке говорят матросы — сплошь вопросы, и ни одного ответа! Попытка расспросить украинцев ожидаемо закончилась ничем — ему велели заткнуться и не лезть, куда не надо, сопроводив совет матюгами. Роман совету последовал — и вот теперь устроился за знакомой лебёдкой (там, как он имел возможность убедиться, его не было видно ни с мостика, ни с палубы) и стал озирать окружающий пейзаж — море, берег, суда в гавани, город и утёс с возвышающейся на нём маячной башенкой.
После примерно часа наблюдений он уже мог с уверенностью сказать, что залив — на самом деле никакой не залив, а пролив, отделяющий бухту и город от длинной островной гряды. Многочисленные суда (Роман пытался считать, но сбился на четвёртом десятке) входили в гавань, покидали её, отстаивались на бочках на внешнем рейде, прятались за волноломом, теснились у пирсов. По проливу, ближе к островам, проходили под парусами каботажные посудины, дымили пароходики, мелькнуло даже военное судно — с длинным, узким корпусом, парой мачт и отчаянно коптящей трубой — настоящий проходной двор, перекрёсток водных путей, местный Босфор, если судить по интенсивности судоходного трафика.
Противоположный берег пролива, высокий, скалистый, лежал, километрах в шести-семи, и Роман, как ни напрягал зрение, не смог разглядеть никаких деталей. А вот ближе к пароходу, километрах примерно в полутора обнаружилось нечто примечательное — окружность метров трёхсот в поперечнике, составленная из бело-красных бакенов. Удивительно, подумал он, зачем это понадобилось — может, круг из бакенов обозначает опасную мель? Но для этого достаточно двух-трёх, а тут их не меньше полутора дюжин…
Ответ он получил неожиданно. В центре круга возник вихрь призрачный, едва различимый на фоне берега, заметный только по дрожанию воздуха. Размеры его были невелики — метров двадцать в поперечнике и около сотни метров в высоту, и пока Роман всматривался — вихрь дрогнул и пропал в тусклой вспышке, а на его месте, в самом центре появился корабль. Большой трёхмачтовый парусник с белым корпусом, украшенным широкой зелёной полосой от носа до кормы — он возник вдруг, ниоткуда, и Роман не успел уловить момента его появления.
Удивительно, но никто не обратил на это внимания. Ни матросы, копошащиеся на палубе, ни люди в лодках, ни капитан по-прежнему торчавший на мостике — а ведь все они несомненно, всё видели! С опозданием Роман сообразил, что их пароход тоже побывал в загадочном круге. После чего — дал ход, отполз на километр с небольшим и встал на бочку, где сейчас и пребывает…
Значит, и они появились тут таким же таинственным образом, и явление большого корабля ниоткуда, в самом прямом смысле из воздуха — для местных обитателей дело привычное, ничем не примечательное? Похоже, так оно и есть…
На паруснике тем временем началось движение. По нижним, самым длинным реям разбежались фигурки. Вниз поползли тяжёлые желто-бурые полотнища парусов, выгнулись, ловя ветер, судно и медленно двинулось прочь из круга, в сторону прохода в волноломе, возле которого чернела на воде калоша броненосца. Роман проводил его взглядом и повернулся к таинственному кругу, намереваясь продолжить наблюдение. В том, что рано или поздно терпение его будет вознаграждено, молодой человек почему-то не сомневался, и даже нашарил за поясом смартфон. Заряд батареи семьдесят процентов, повербанк залит под завязку — так почему бы не запечатлеть поразительное явление на видео? Журналист он, в конце концов, или кто?
(45)
* * *
Дожидаться долго не пришлось. В течение следующих двух часов призрачный вихрь появлялся трижды — возникал, крутился несколько мгновения и бесследно пропадал, всякий раз оставляя вместо себя очередное судно. В первый раз это был архаичного вида пароход — с облезлой носовой фигурой под форштевнем, двумя мачтами, и огромными, выкрашенными с белый цвет решётчатыми кожухами гребных колёс. В кругу он тоже не задержался– зашлёпал плицами и пополз прочь, но не ко входу на внутренний рейд, а вдоль волнолома, где и встал у свободной бочки. Видимо, подумал Роман, этот пароход, как, впрочем, и их собственный — своего рода транзитники, не собирающиеся задерживаться в порту. И если он прав — то продолжат ли суда путь обычным порядком, или их отбытие будет сопровождаться новыми спецэффектами?
Второй гость возник в круге спустя четверть часа после парохода — ничем не примечательная двухмачтовая шхуна с похожей на будку надстройкой на высокой корме. Едва выйдя из круга, шхуна вздёрнула все паруса, когда-то ярко-зелёные, а теперь выцветшие под действием солнечных лучей, морской соли и ветра, и направилась к дальнему выходу из пролива. Это уж точно не транзитники, понял Роман, у них свои дела под здешними небесами. И ещё одну деталь он отметил — за несколько секунд до появления вихря, маяк производил серию их трёх-четырёх ярких, постепенно затухающих вспышек. И мысленно завязал узелок на память — будет повод поломать голову на досуге как связаны эти два явления, и связаны ли они вообще?
Следующего визитёра пришлось ждать больше часа. Роман уже решил, что в череде загадочных появлений наступил перерыв — возможно, предусмотренный неким графиком? — и полез в карман за шоколадным батончиком, которым он предусмотрительно запасся в судовом буфете. Потому и пропустил возникновение третьего вихря, а когда поднял глаза — в центре круга стояло самое необычное судно из всех, что он когда-либо наблюдал своими глазами, вживую. Подобную посудину — широкую, седловатую, с высоко задранными носом и кормой, и парой мачт, стоящих не одна за другой, а попарно, поперёк корпуса судна, он видел на экране телевизора, когда в прошлом году решил-таки посмотреть амазоновский сериал «Кольца власти». И паруса были такие же — перепончатые, как у китайских джонок, словно крылья то ли драконов, то ли гигантских летучих мышей…
Несколько минут он рассматривал визитёра, а когда на палубе засуетились, разворачивая паруса по ветру, крошечные фигурки — поднял бинокль, едва ли не всерьёз ожидая увидеть серебряный блеск нуменорских доспехов. И разочарованно
