Радуясь тому, что она сумела сгладить неловкость, Малком улыбнулся:
– И до сих пор упрямы? Не отвечайте, не нужно! Ну что ж, судя по всему, вы советуете мне уволить миссис Торп?
Натали рассмеялась, и в смехе ее сквозило удивление.
– Разве я это говорила?
– По-моему, вы это подразумевали. И я склонен с вами согласиться. Методы воспитания миссис Торп несовместимы с темпераментом Сары. Она уже в течение нескольких месяцев пытается добиться от моей дочери послушания путем строгих приказов и жестоких наказаний, однако никакого успеха не добилась и, как мне кажется, причем с каждым днем все яснее, никогда не добьется. Дело дошло даже до того, что миссис Торп невзлюбила Сару и начала ее презирать. А Сара чувствует себя несчастной.
– Бедняжка. Может быть, когда она станет старше…
– Нет! – отрезал Малком и, помолчав, продолжил: – Думаю, вы правы: есть люди, которые с годами не меняются. По-моему, Сара навсегда останется мечтательницей. Надеюсь, не до такой степени, как сейчас, но я не могу представить ее ведущей организованный монотонно-однообразный образ жизни.
Мисс Уиттакер согласно кивнула.
– Вы должны найти гувернантку, настроенную к ней благожелательно. Умных детей нелегко воспитывать, но если к ним найти правильный подход, они могут быть просто восхитительными. Кто-то с более мягким характером и более живым воображением, чем миссис Торп, сможет легко превратить недостатки характера Сары в достоинства.
– Гувернантку, которая почувствовала бы к Саре искреннее расположение?
– Совершенно верно.
Он взглянул ей прямо в глаза:
– Такой человек, как вы?
Глаза ее расширились. В них мелькнули удивление и тревога. Малком протянул руку и накрыл ее ладонь, не давая ей и слова сказать.
– Прошу вас, не говорите «нет». Выслушайте меня. «О Господи, какие же у нее огромные глаза! Огромные и прекрасные…» Не то чтобы это имело какое-то отношение к их разговору, но все же… Он не мог ее отпустить.
Должно быть, само провидение привело его сюда, в это место, чтобы он с ней встретился. Господь уже давно оставил его своей милостью, но, наверное, наблюдает с небес за его малышкой и не дает ее в обиду. Ему было суждено найти мисс Уиттакер. Для Сары.
Глава 3
– Вы с ума сошли! – ошеломленно проговорила Натали. – Вы же ничего обо мне не знаете.
А что еще она могла ответить? С его стороны было сумасшествием об этом просить. А с ее – еще большим сумасшествием поддаться искушению. Но его холодные голубые глаза так пристально смотрели на нее, что дрожь пробегала по телу Натали. Ей еще никогда не доводилось видеть таких гипнотизирующих глаз. Хочешь отвернуться, но не можешь.
– Я вижу, что вы честная, откровенная, добрая женщина, а это, Господь свидетель, самое главное на земле.
Голос его, низкий и уверенный, завораживал, и Натали слушала как зачарованная. С трудом ей удалось взять себя в руки. Что это с ней происходит? Неужели она настолько истосковалась по доброму слову, что похвала незнакомого человека лишила ее здравого смысла?
Не ведая о чувствах, которые она испытывает, он продолжал говорить:
– Вы определенно умны и образованны. Ваш голос, ваши манеры выдают в вас благородную женщину. Вы любите детей. И вам нравится моя Сара. – Голос его дрогнул от нахлынувших чувств. – Не могу вам передать, что это для меня значит. Мисс Уиттакер, прошу вас, обдумайте мое предложение. Сделайте мне одолжение. Не отказывайте сразу.
Натали смущенно улыбнулась:
– Я и не отказываю вам сразу. Именно это меня и беспокоит. – В глазах Малкома вспыхнула надежда, и Натали покачала головой, нахмурившись. – Но это не означает, что я его принимаю. Я не могу его принять. Это просто нелепо.
Она попыталась выдернуть руку, однако Малком не отпустил ее и сжал сильнее.
– Я еще не сказал, что собираюсь вам предложить.
– Насколько я понимаю, место гувернантки вашего ребенка. Мне лестно ваше предложение, но…
– Не вижу в нем ничего лестного. Да, мне хотелось бы, чтобы вы стали гувернанткой Сары… или компаньонкой, или учительницей, в общем, можете называть себя как угодно. Я хочу, чтобы вы стали жить с нами, и единственной вашей обязанностью будет учить мою дочь. Причем учить не только чтению, письму, рисованию, французскому и прочим наукам. Я хочу, чтобы вы привили ей навыки, необходимые любой аристократке. Научили ее танцевать, вести себя, как положено настоящей леди, искусству поддерживать непринужденную беседу. В общем, всему. Я готов щедро оплачивать ваши услуги, мисс Уиттакер. У вас будут свои апартаменты…
– Подождите-подождите. – Натали почувствовала, что голова ее закружилась. – Вы не понимаете. Я не гувернантка.
– Вот как? – Он обвел ее быстрым взглядом с головы до ног. – А кто же вы?
Натали открыла было рот, чтобы сказать ему, что она аристократка, хозяйка Кросби-Холла, опора семьи, но слова не шли с ее языка.
А в самом деле, кто она? Да никто. Даже в собственной семье с ней никто не считается. И никакая она здесь не хозяйка, просто старая дева, которая в скором времени станет теткой. Никому не нужная и никем не любимая. А вскоре она будет проводить дни, нянча отпрыска Гектора, в этом Натали ни капли не сомневалась. Наверняка братец со своей истеричной женушкой заставят ее этим заниматься, посчитав, что ей все равно нечего делать.
Неудивительно, что предложение этого незнакомца нежданно-негаданно всколыхнуло в ее душе целую бурю чувств. Неудивительно, что ей так хочется – вопреки здравому смыслу – ответить ему согласием. Не зря же она почти все утро думала о том, как бы ей сбежать из дому.
Коснувшись дрожащей рукой лба, Натали вздохнула:
– Не знаю, что вам и ответить. Я не одинока, если вы себе это вообразили. Мне нет необходимости зарабатывать себе на жизнь. У меня есть свой дом и семья.
На лице его появилось разочарование.
– Вы хотите сказать, что у вас целая куча младших братьев и сестер; и все они зависят от вас?
Натали невольно улыбнулась:
– Не совсем так. У меня не целая куча, а двое младших братьев. А что касается того, зависят они от меня или нет… увы, совсем наоборот. – Она вздохнула.
Вздох этот не укрылся от Малкома. Вскинув брови, он вперился в нее проницательным взглядом.
– И вы довольны своей судьбой, мисс Уиттакер? Пожав плечами, Натали отвернулась.
– Я ни в чем не нуждаюсь, – уклончиво ответила она.
– Это не одно и то же, – тихо заметил он.
Натали опустила голову и взглянула на лежавшие на коленях руки. В горле внезапно застрял комок, и было трудно говорить.
– Довольна я или нет, не имеет никакого значения, – заявила она суровым тоном. – У большинства людей и, уж конечно, у большинства женщин выбор невелик, Мы должны, так сказать, цвести там, где нас посадили.
