class="p1">Человек всегда понимает, когда проснулся. Есть моменты, когда усталость настолько велика, что будильник теряет звук, или ты отключаешь его, даже не вспомнив потом. Я мог со стопроцентной уверенностью заявить, что не сплю.
Вокруг сплошная тьма, не было видно абсолютно ничего. Первым я начал замечать запах, сладковатый запах разложения, в горле застрял рвотный позыв, но я справился, стараясь дышать одним лишь ртом. Сел на корточки, чтобы ощупать пол. Широкие холодные ячейки, предположительно металлические.
Вытянув перед собой руки пошёл вперёд, пока не упёрся в стену.
Это клетка, однозначно. Страх опутывал меня липкими щупальцами, забираясь за ворот рубахи, прикасаясь к разгорячённому и тяжело дышащему телу. Меня что пленили? Рука привычно поискала сеферон. Странно, что эта мысль не пришла мне в голову раньше! На руке браслета-коммуникатора не было… Это могло значить только одно, меня похитили.
Сверху слышался шум сверчков, негромкий гул ветра, далёкий звук раскатов грома.
За пол часа я полностью изучил своё пристанище. Клетка два на два шага, до потолка дотянутся не смогу, уже было решил забраться по ячейкам клетки, как сверху раздался лязг металла, а моя клетка пошатнулась, заставив меня присесть от неожиданности.
В глаза ударила полоска света, расширяющаяся с каждой секундой. Вокруг снова и снова повторялся металлический лязг, только теперь уже практически рядом со мной в темноте, за прутьями клетки. Словно какой-то механизм начинал свою работу… Так оно и оказалось.
Клетка судорожно пришла в движение, поднимаясь наверх. Я увидел кусочек неба, который мне очень не понравился. Сгрудившиеся облака, имели насыщенный багровый цвет. Среди них мелькали такого же цвета молнии. В свете открывшегося люка стала видна моя клетка. На полу располагался люк, не замеченный мною в темноте. Он открывался снаружи, так что прочь сожаления, но сам факт казался мне интересным.
Моя рукотворная тюрьма вышла из-под земли, словно подводная лодка.
Я оказался на ровном асфальтированном круге, посередине которого и был люк. Вокруг небольшая поляна, поросшая травой и тесно сжатая со всех сторон чернильно-чёрным лесом.
Деревья выглядели так, словно тут прошёл сильнейший пожар, но он только окрасил всё сажей, тронув только листву. Голые стволы исказились, появились утолщения, ветви злобно изогнулись, местами толщина стволов достигала трёх человеческих обхватов. И это когда-то был обыкновенный лес?!
Одежда на мне была та же, что и накануне, когда я уснул в квартире Наталины. Кожаные туфли, брюки, пиджак, рубашка — мой повседневный образ, крайне неподходящий сейчас. Подул прохладный ветер, а раскаты грома будто бы стали громче. Это потому, что я снаружи, или скоро будет дождь?
— Кто здесь? — я огляделся, насколько позволяла клетка.
Пока никого вокруг нет, я мог попробовать перелезть через стенку моей тюрьмы, благо потолка всё так же не было.
— Вы знаете мою фамилию?! — добавил в голос немного гнева и презрения.
Кто-то меня услышал.
Клетка развалилась, словно карточный домик, стенками наружу. Я снова напрягся, но дальше не произошло ровным счётом ничего. Мне предоставили выбор, а точнее совсем его не дали. Никаких объяснений, никаких зацепок, просто иди, ты свободен!
Быстро, пока невидимый манипулятор не передумал я вышел за пределы ловушки, почувствовав под ногами привычную землю. Точнее асфальт.
Я всё также подсознательно закрывал дар, но сейчас пришло время для козырей.
Стенки разметало дуновением моей воли, что вымыла из организма все лишние мысли. Менталисты отлично себя контролируют, наверное, поэтому я так редко задействовал дар. Если уж погибать так с музыкой, а не в гордой тишине, отмеряя линейкой каждый затопленный сантиметр судна. От осознания близкой кончины меня тошнит. Но в данный момент вопрос жизни и смерти стоит настолько остро, что я чувствую ужас.
Нас пугает то, что мы не понимаем? Нет, я считаю, нас пугает возможный вариант, в котором мы не справимся.
Распустив розу дара, присмотрелся к её лепесткам.
Ментал как и всегда выпирал ярчайшим язычком пламени, на нём-то я и сосредоточился. Вокруг меня в воздух взвилась мельчайшая каменная пыль. Коррозия расслоила асфальт, растения пробили его, оставляя нужные мне фрагменты.
На большее без сущности я не могу рассчитывать.
Изредка из убитых воинов легионов выпадали сферы таланта, хранящие сущность или энергию павшего. Сферы находили владельцев, которые подчиняли сущность себе. Мне не удалось подчинить сущность. В день инициации я старался как мог, но дух бежал, напоследок выжигая мне энергетические каналы.
Но за прошедшее время я научился кое-чему.
Частицы вокруг стали набирать ход, формируясь в еле заметные плети. Если нельзя поднять более тяжёлый булыжник, нужно удержать много маленьких, не по отдельности конечно же, а в общем, будто сметённый совком мусор.
Ментально одарённый маг на моём месте смог бы показать намного больше. С подчинённой сущностью он способен заставить камни размером с мою голову подняться в воздух. Сколько, на каком расстоянии? Зависит от контроля. Но уже одно — это не маленькое преимущество. Разогнать булыжник весом в десять килограмм и заставить его лететь в нужную сторону, гарантированная смерть для большинства врагов.
Лента каменного крошева крутилась вокруг меня, когда я шёл в сторону леса. Уж слишком неуютно мне было на открытом пространстве, казалось, что из леса за мной наблюдают.
Но зачем идти в лес, если интуиция говорит о шпионе?
Наверное, это банальные инстинкты, которые оценили мои шансы выживания в лесу больше, чем на всеми просматриваемом пятачке.
Войдя под сень изуродованных чёрных деревьев, я не почувствовал ожидаемого успокоение. Наоборот, моя интуиция начала подтачивать моё нутро, сигнализируя об опасности.
Под ногами странный пепел, грязно серый, ноги порою утопают в нём по самые щиколотки. Чувство чужого внимания не пропало. Оно только усилилось, стоило мне войти в лес.
Стараясь заглушить тревогу, стал быстро переставлять ноги, удаляясь от проклятого пятачка.
Идти по своеобразному серпантину было сложно. Через десяток минут я тяжело дышал, с трудом растягивая ворот рубахи. Невидимый преследователь словно разделился, теперь внимание исходило не только сзади, но и справа.
Лес по-прежнему хранил тишину, пепел под ногами поглощал звуки моих шагов. Только моё рваное дыхание доказывало, что я двигаюсь.
Воздух со свистом выходил из лёгких. Лес так и не кончался, он становился гуще. К чувству внимания примешалась злоба. Не моя злоба.
Лес закончился неожиданно. Вот я бегу, пробуксовывая в пепле, а вот лес становится реже, а потом и вовсе кончается. По глазам ударил свет, всё-таки чудовищно переплетения деревьев отлично скрывали его.
Смаргивая выступившие слёзы, огляделся.
Снова поляна, в середине сломанное дерево одиноко выступает на сером пепельном фоне. Чувство опасности ожигает спину,
