проглатывает свой салат и затем обращает внимание на Зака.
— Логично предположить, что с профессиональной карьерой музыканта связано немало путешествий?
Чувствуя необходимость спасти Зака от непрекращающейся атаки, я вмешиваюсь:
— Да, но, к счастью, у него достаточно влияния, чтобы затащить меня за кулисы, когда я захочу.
— И каково быть там? Держу пари, женщины там сумасшедшие, — говорит Гейб.
— Возьми себя в руки, Габриэль, и имей хоть каплю здравого смысла. Ты ведешь себя так, словно тебя вырастили волки. Тип женщин, которые околачиваются за кулисами, не для тебя. — Мама делает все возможное, чтобы сохранить хладнокровие, но я вижу, что мысль о том, что ее сын потворствует толпе фанаток, может заставить ее выйти из себя.
Гейб вытирает со рта немного салатной заправки.
— Ваша дочь была одной из этих женщин. Они не могут все быть плохими.
Я захлебываюсь водой и мои глаза округляются.
— Эй.
— Вообще-то я познакомился с твоей сестрой во время деловой встречи, когда она работала в отделе маркетинга «Центр Стейдж Маркетинг». Она работала над одним из наших проектов вместе с Лэйни Вэнс. — Я улыбаюсь Заку, благодарная за то, что он сохранил мне немного достоинства в глазах моей семьи.
— Ты играешь в группе, в которой играет парень, за которого вышла замуж Лэйни? — Мама наконец-то начинает понимать, как я оказалась с рок-звездой.
— Да, мэм. В той же самой.
— Я не мог не заметить, что ты сказал, когда она работала, то есть в прошедшем времени. Ты что-то хочешь нам рассказать, Обри? — Я бросаю взгляд на отца и тут же напрягаюсь.
Объяснять моей семье, как я бросила все ради того, чтобы быть с Заком, будет не очень просто. Они очень серьезно относятся к карьере, особенно мой отец.
Я пристально смотрю в серые глаза отца.
— Именно об этом я и приехала поговорить с тобой. С моей работой возникли сложности и меня уволили. Мне нужна твоя юридическая консультация, чтобы вернуться на работу.
— Уволили? И когда? — спрашивает отец.
— На прошлой неделе, как раз во время свадьбы Лэйни.
Мама сжимает губы.
— Обри Дженсон, почему ты сразу не рассказала нам об этом?
Я пожимаю плечами.
— Потому что была смущена и не знала, как это сделать. Причина, по которой меня уволили, не имеет никакого отношения к моей работе, а скорее к тому, с кем я встречаюсь, и я точно не хотела рассказывать вам обо всем этом по телефону.
Отец, прищурившись, смотрит на Зака.
— Как получилось, что из-за свиданий с этим парнем ты потеряла работу?
Зак сжимает мою руку, и при мысли о необходимости рассказать правду, я с трудом сглатываю.
— Я… э-э-э… Я вроде как встречалась со своим боссом.
— Обри! — Я слышу шок в голосе моей матери.
Мой отец откидывается на спинку стула и начинает ковыряться в салате. Без сомнения, обдумывая, как подойти к этой теме.
— Дорогая, полагаю, у тебя есть законные основания добиваться восстановления в должности или, по крайней мере, возбуждения дела о незаконном увольнении.
Я сажусь немного прямее и улыбаюсь.
— В самом деле? Замечательно. Как думаешь, ты мог бы позвонить…
Он поднимает руку, эффектно обрывая меня на полуслове:
— Как бы мне ни хотелось тебе помочь, я не могу вмешиваться.
Я поднимаю брови.
— Почему?
— Потому что я твой отец и теперь судья. Я не могу представлять тебя. Это будет не в интересах дела, так как характер этого дела… сложен.
Мои плечи поникают.
— Ох.
— Но, — продолжает он, — у нас есть новый адвокат, который будет тебе очень полезен. Он жаждет взяться за подобное дело. Я позвоню ему сразу после ужина.
Наконец, я принимаюсь за салат, чувствуя себя непринужденно от того, что мой отец, кажется, все понимает.
— И что это за адвокат, кто-то из твоей старой фирмы?
Отец жует и задумчиво кивает.
— Да, и ты его знаешь.
Я мысленно возвращаюсь к тем немногим случаям, когда встречалась с его коллегами. Все они достаточно квалифицированы, чтобы помочь мне разобраться в этом деле, но ни один из них не является новичком. Я верю, что папа не направит меня в неверном направлении.
— И кто это? Ларри или Стив?
— Брэйди Ларсон.
Улыбка мгновенно исчезает с моего лица, а глаза расширяются. Он что, издевается надо мной? Он рекомендует моего школьного дружка?
— Что такое, дорогая? Ты похожа на оленя, попавшего в свет фар.
Я бросаю взгляд на Зака. Он наклоняется ко мне, изучая мое лицо, и меня охватывает паника. Я не хочу никаких секретов между нами, так что вполне могу выложить карты на стол.
— Брэйди — мой бывший парень из средней школы.
В глазах Зака вспыхивает огонек узнавания.
— Все в порядке, Котенок. Я не вижу ничего плохого в том, что он возьмет твое дело.
— Ты… ты не против? — Я запинаюсь на полуслове, совершенно потрясенная тем, что Зак так спокойно все это воспринимает. — И тебя это устраивает?
Он берет меня за руку и целует кончики пальцев прямо на глазах у моей семьи.
— Вместе против всего мира, верно? Мне ведь не о чем беспокоиться, правда?
Я качаю головой и смотрю ему прямо в глаза. Изменения, которые он претерпел с момента нашей первой встречи, просто поразительны. Бабник, который раздавал золотые билеты поклонницам, чтобы избежать каких-либо реальных отношений, сейчас не похож на человека, сидящего рядом со мной, но мы все еще работаем над тем, чтобы доверять друг другу. Я хочу заверить его, что ему не о чем беспокоиться.
— Конечно, нет.
Судья прочищает горло.
— Ну а теперь, раз уж все улажено, рассказывай, что ещё у тебя новенького.
Мы заканчиваем вечер, болтая о разных аспектах нашей жизни, и Заку даже удается заставить мою маму время от времени улыбаться, благодаря своему остроумному очарованию. Но мой отец меня не обманет. Я знаю, что он наблюдает за моим мужчиной в поисках малейшей слабости, которую можно было бы использовать. Он не мог бы оказаться там, где находиться сегодня, не пройдя через все необходимое, чтобы добиться своего. А еще я знаю, он презирает тот факт, что я встречаюсь с таким человеком, как Зак. Это было очевидно в тот момент, когда он упомянул, что Брэйди возьмет мое дело. Но даже если так, я не оставлю Зака. В этом я совершенно уверена.
— Итак, Зак, большинство твоих друзей зовут тебя Зак или Рифф? — спрашивает Гейб, поглощая яблочный пирог, который Анна поставила перед ним несколько минут назад.
Взгляд Зака скользит по мне и он улыбается.
— Обри — единственный человек, который
