вас и Адмиралтейства, - ответил я. - Но я не понимаю, зачем вам нужен мой особый опыт и где меня просят его применить.
Черчилль снова рассмеялся - громким смехом, который эхом разнесся по стропилам сарая.
- Вот почему из вас никогда не получится ни политик, ни адмирал, Карнакки. Вы не видите нашего тактического преимущества, даже когда оно прямо перед вашим носом.
- Я все еще не с вами, - ответил я.
Черчилль в ответ махнул рукой в сторону длинной подводной лодки.
- Когда она появилась вот так, почти у нас на пороге, это было просто находкой, - сказал он. - Бесплатный, без всяких условий, шанс осмотреть новейшее судно нашего крупнейшего противника. Но когда я взглянул на него, я начал сомневаться. Сначала это был простой вопрос, но его последствия заставляли меня возвращаться к нему снова и снова. А что, если мы вернем им еe? Что, если мы вернем им еe с чем-то на борту, что заставит их дважды подумать, прежде чем посылать что-то в нашу сторону?
Я начинал видеть дневной свет и жалел, что не сделал этого.
- Вы хотите, чтобы я изобразил какую-то пропагандистскую сцену внутри подводной лодки, так вот в чем дело? Я должен представить все так, будто нечто потустороннее убило экипаж и им завладело призрачное присутствие? Другими словами, это просто трюки и тактика запугивания.
- Ты почти угадал, старик, - сказал Черчилль и вдруг стал совершенно серьезным. - Но я ни в коем случае не хочу, чтобы это был просто макет. Не должно быть никаких "салонных трюков", которые можно легко разоблачить как таковые. Мне нужна настоящая вещь. Я хочу, чтобы эта лодка была заражена особо злобным призраком. Я хочу отправить ее обратно к ним и навести страх Божий на этих гангстеров, чтобы они больше никогда не беспокоили нас.
* * *
Потребовалось несколько секунд, чтобы все это дошло до сознания. Я не знал, быть ли мне в замешательстве или в полном ужасе. В конце концов, я признал себя непригодным для выполнения поставленной задачи.
- Вы видели мои методы воочию, Черчилль, - сказал я. - Вы знаете, что моя оборона - это всего лишь оборона. Я не знаю, как вызвать призрака, не говоря уже о том, чтобы обеспечить вас мерзким, злобным призраком.
Сначала он ничего не ответил; он долго смотрел мне прямо в глаза, прежде чем заговорил размеренным голосом.
- Ну же. Это ведь не совсем правда, Карнакки? - сказал он наконец. - Я точно знаю, что в вашей библиотеке на полках стоит множество книг, посвященных подобным вопросам. Должно же быть в этих томах что-то, что можно использовать на практике?
Я не стал уточнять, откуда он мог узнать, что у меня есть в личной библиотеке. Как он воочию видел мои методы, так и я видел его. В нем была безжалостная черта, которая мне не нравилась, и вопиющее пренебрежение к таким мелочам, как законность и мораль, если они не соответствовали его целям. Однако он обладал самым сильным чувством долга перед королем и страной из всех, кого я когда-либо встречал, и меня не могло не впечатлить то рвение, с которым он подходил к выполнению задания.
Но этого было недостаточно, чтобы выполнить работу, которую я считал, откровенно говоря, невыполнимой. Я попытался объяснить ему это понятными ему словами.
- Это всего лишь книги, - сказал я. - Это всего лишь исследования и история. На практике от них мало пользы. Некромантия и вызов демонов - это лишь примитивные методы попытки постичь тайны Внешних царств, и я не встречал ни одного отчета, который бы свидетельствовал о том, что подобные попытки когда-либо были успешными. Оставьте это, Черчилль. Не существует надежного способа вызвать тварь из Великого Запределья, не говоря уже о том, чтобы заставить ее выполнить вашу просьбу.
- Я не прошу, чтобы это было надежно, - сказал Черчилль. - Я лишь прошу, чтобы это было сделано. Ты нужен своей стране, парень. Неужели ты откажешь ей в трудную минуту?
Он не знал меня достаточно хорошо, чтобы понять, что призывы к основам патриотизма меня не убедят. Моя страна имела малое значение по сравнению с необъятным Запредельем. Но, тем не менее, это моя страна, а мистер Черчилль - убедительнейший джентльмен.
Кроме того, у меня было ощущение, что если я откажу ему, то, возможно, не смогу вернуться домой из этого лодочного сарая. Я видел акулу под его улыбкой, и его безжалостность не позволит, чтобы его секрет оказался за границей и не был под его контролем. Придется наглеть до тех пор, пока я не получу более четкое представление о том, как мне нужно играть, чтобы удовлетворить его требования.
- Какой именно призрак вам нужен? - спросил я спокойно, словно знал, о чем говорю.
* * *
Он рассмеялся и спрятал акулу подальше. Но меня он не обманул: я знал, что она все еще плавает в глубине, ожидая, когда можно будет всплыть на поверхность.
- Я знал, что вы человек разумный, - сказал он. - Пойдемте, заключим нашу сделку за рюмкой и сигаретой и сможем обсудить ее дальше.
Он привел меня в небольшой кабинет, больше похожий на хижину прораба, расположенный в задней части сарая за винтами подводной лодки. Там было тесно от столярных инструментов, чертежей, камер и бухгалтерских книг. И я ничуть не удивился, увидев на полу среди беспорядка свою коробку с защитой и две высокие стопки моих книг на столе в явно отведенном для них месте. Похоже, Черчилль не только знал содержимое моей библиотеки, но и владел всем домом Балли.
По крайней мере, ему не потребовалось, чтобы его подручные обшаривали мой винный шкаф или ящик с куревом. У него под рукой был высокий дорожный саквояж, один из тех, что я присмотрел себе из дорогой кожи и латуни. Открыв его, он обнаружил не книги или одежду, а богатый ассортимент спиртного в высоких графинах, несколько дорогих хрустальных бокалов и длинную деревянную коробку для сигар.
Увидев мое изумление, он подмигнул мне.
- Плюсы работы, парень, - ответил он. - Нужно путешествовать с шиком, если уж приходится путешествовать.
Он налил мне довольно хорошего односолодового виски из Оркни, которого я раньше не пробовал, и передал мне кубинскую сигару, которая была толще моего большого пальца и вдвое длиннее, после чего щелкнул своим бокалом о мой.
- За
