внутрь пентакля и не нарушал защиту, когда окажется внутри, что бы ни случилось. Я также передал ему два последних слова гэльского песнопения - на случай, если они понадобятся.
- Пожелай мне удачи, старина, - сказал он, отворачиваясь. - Я пережил много битв, но мне кажется, что эта короткая прогулка может оказаться одной из самых трудных, которые я должен буду сделать для своей страны.
Я был с ним согласен, но он все равно пошел. Он все еще усердно жевал эту адскую сигару, пока карабкался вверх и вверх, в башню и вниз, в недра подлодки.
Я стоял там долгие минуты, напрягая слух, ожидая крика о помощи и готовый прийти ему на помощь, если потребуется. Дольше всего не было слышно ни звука, кроме моего собственного дыхания и легкого шипения горящего табака в трубке. Затем, словно издалека, я услышал его: голос, поднявшийся в крике, дважды повторил старую гэльскую фразу. Звучало это так, словно во втором повторе было больше, чем страха.
Dhumna Ort! Dhumna Ort!
Я уже начал взбираться наверх. и вынужден был отступить, так как Черчилль поспешно спустился с подлодки. Он не остановился, чтобы поприветствовать меня, а почти бегом направился прочь по палубе и вниз по трапу. К тому времени как я добрался до кабинета прораба, он уже внушительно прикладывался к скотчу, бесцеремонно глотая его прямо из горлышка графина.
Он заговорил только тогда, когда открыл глаза. Щеки его стали румяными, но губы были бледны, под глазами залегли темные тени, а руки сильно дрожали, когда он прикуривал свежую сигару.
- Этот убийца убил гуннов, - сказал он, и на этот раз это был не вопрос.
Но если я подумал, что его опыт может означать изменение плана действий и смягчение его решимости, то следующим предложением он доказал, что я ошибаюсь.
- Bы можете показать кому-нибудь, как сделать этот ваш пентакль? Нам понадобится по одному для каждого из парней. Я с содроганием думаю, что могло бы случиться, если бы меня не было внутри него.
* * *
Я провел ночь, сидя в этой тесной комнатке, выпивая и куря с Черчиллем. Время от времени он подзывал того или иного своего человека и выкрикивал приказ. Но в основном мы разговаривали о несущественных вещах; он с изяществом и чувством сожаления рассказывал о своем журналистском прошлом, а я рассказывал ему некоторые из историй, которые мой друг Доджсон уже подробно описал в своих дневниках. В какой-то момент я задремал, а когда проснулся, Черчилля уже не было, он занимался своими делами во имя короля и страны.
Что касается меня, то после того, как на следующее утро я забрал свой ящик с защитой, я больше не ступал на борт подлодки. Еще два дня я провел в лодочном сарае, обучая людей Черчилля искусству защиты пентаклей, и показал нескольким военно-морским инженерам хитрость клапанов и проводки, необходимых для их строительства.
* * *
В течение недели я больше ничего не слышал, а затем ни с того ни с сего получил еще одну повестку на верфь поздно вечером в воскресенье.
На реке было тихо, как обычно, и никаких церемоний. Сначала грузили мертвых немцев. Я не стал смотреть на эту часть, так как слишком живо вспомнил впечатления, полученные от их ухода в холодную сырую темноту. Я стоял в дверях сарая и курил трубку, пока эта часть работы не была закончена.
Затем на борт поднялись пятнадцать человек Черчилля, каждый из которых нес небольшую сумку с багажом и коробку, очень похожую на мою собственную коробку с защитными средствами. У Черчилля нашлось слово и рукопожатие для каждого из них, но если у него и были какие-то сомнения по поводу того, что он делает, то они никак не проявлялись.
Мы с Черчиллем снова удалились в хижину на заднем дворе, где выпили еще по стаканчику его отличного виски, пока почти через час не открылись двери большого сарая, деревянные клинья были выбиты, и подлодка почти бесшумно скатилась в реку.
Мы вышли на причал, чтобы посмотреть, как она уходит в сторону Эстуария, как огромная темная акула крейсирует по спокойным водам.
- Не знаю, как немцы, - сказал я, - но меня это определенно пугает.
- Они выведут ее в Северное море и оставят плавать так близко к тому месту, где мы ее нашли, как только смогут, - сказал Черчилль. - Надеюсь, гунны найдут его прежде, чем море снова возьмет верх.
- А ваши люди? Как они вернутся?
Черчилль посмотрел на меня, и теперь я впервые увидел, как глубоко он был задет. В его глазах стояли свежие слезы.
- У них есть приказ, - сказал он, повернулся ко мне спиной и ушел.
Я никогда не слышал ни о судьбе подлодки, ни о людях Черчилля, и хотя с тех пор я дважды встречался с Черчиллем, он никогда не говорил об этом.
Но иногда по ночам, когда с реки надвигается туман и в воздухе пахнет солью, мне снится, как они плывут в кромешной тьме, все замерли на своих постах, а вокруг них клубится холодная чернота.
Надеюсь, оно того стоило.
* * *
Бэнкс тихо закрыл журнал, погрузившись в размышления, и почувствовал, как щелкают кусочки пазла, когда он обрабатывал только что прочитанную информацию.
Немцы действительно нашли подлодку после того, как Черчилль вернул ее обратно. Но это не испугало их, а может быть, даже наоборот, они обратили это себе на пользу, каким-то образом приручив ту штуку, которую Карнакки нашел в подлодке, и приспособив ее к своим нуждам. Это не было большой неожиданностью, учитывая, что они портили все, к чему прикасались, и казалось невероятной нелепостью, но Бэнкс видел все доказательства и не мог прийти к другому выводу.
Они взяли эту идею у Уинстона, черт возьми, Черчилля.
Они использовали гребаного демона для приведения в действие НЛО.
- 6 -
Он думал, что эта сенсация вызовет переполох в Уайтхолле, и был готов к тому, что придется срочно что-то предпринимать, или даже к официальному отрицанию и немедленному сокрытию. Но когда через четыре часа он вернулся в шлюпку, чтобы позвонить на контрольную точку, голос на другом конце выслушал его доклад и ответил все тем же спокойным, размеренным голосом.
- Охраняйте и обеззараживайте базу, - сказал мужчина после того, как Бэнкс все ему рассказал. - Мы высылаем группу, чтобы освободить
