Читаем без скачивания Операция - Телепортация - Александр Белоткач

— «И чего я им сделал? Разве я виноват? Так уж вышло, что момент оказался неподходящий. Ведь не специально же подкрался. Ну, профессор! Ну, изобретатель…! Надо ж такого нагородить! И кто я теперь? Ни человек, ни привидение! Просто сгусток сознания!»

Странно было бродить по пляжу, не отбрасывая тени, не оставляя следов. И везде за мной неотступно следовал все тот же непонятный шар. Вокруг была настоящая лепота, но теперь все эти цветочки, птички, и прочие прелести, как-то не радовали. Каждые несколько минут я пытался вырваться из ловушки, но все было напрасно. В какой-то момент, почти отчаявшись, я уселся под большим раскидистым деревом, и попытался еще раз проанализировать свои ощущения. Рядом валялись палые листья, веточки, какой-то древесный мусор, и представив, что нахожусь на земле в обычном парке, попробовал ухватить невидимыми пальцами маленький сучок. Веточка по прикидкам весила не больше десяти граммов, но пальцы мои просто проходили сквозь нее. Безуспешно провозившись минут пять, я в сердцах треснул кулаком по земле, и неожиданно ощутил боль в ладони, а из-под невидимой руки разлетелись мелкие соринки. Это события так вдохновило, что еще около часа, я упражнялся в поднятии «тяжестей». Результатом стало, несколько сдвинутых с места веточек, да легкое покалывание в кончиках пальцев. Казалось, только сейчас к ним возвращается чувствительность. Я уже было собрался плюнуть на это дело, когда взглянув на едва заметные следы своей деятельности, треснул себя по невидимому лбу: «Как я раньше не догадался!»

Я выскочил на пляж, и принялся изо всех сил топтать его ногами.

— Эврика!! — возликовал я, увидев результат. На белом поле явно проступали следы босых ног. Выбрав достаточно ровное место, я принялся ожесточенно тыкать пальцем в белый легкий песок. Спустя час с лишним, когда местное солнце уже клонилось к закату, все было готово.

Я отлично понимал, что кем бы пленившие меня не были, они, скорее всего, просто испугались странного невидимки. Но все же, врядли они лишены естественного для всех разумных любопытства. Наверняка, сейчас за каждым моим шагом наблюдают, значит, задумка имеет смысл. Я решил объяснится с хозяевами острова старым индейским способом, то есть обычными рисунками. На относительно ровной площадке я изобразил целую серию картинок объясняющих мое появление здесь. Прежде всего, я нарисовал себя, как можно точнее передавая пропорции. Удалось это на удивление легко. Я и раньше рисовал неплохо, а теперь в этом непонятном теле, мой талант словно утроился. Затем я, изобразив схематичного человечка, заключил его в круг, и соединил стрелкой со своим изображением. Далее, тоже постаравшись, нарисовал здание института, и себя, то есть человечка в круге входящего в двери. Лабораторию изобразить было труднее, но я извернулся, и в итоге получилось довольно понятно. Множество человечков вокруг большой бочки, у каждого в руках инструменты. И снова человек в круге, которого запихивают в эту самую бочку. Изобразив над схематичной капсулой разряды молний, вроде как высокое напряжение, я стрелками соединил все получившееся с другим большим участком. Здесь я нарисовал себя, в круге, висящим среди звезд. Припомнил даже несколько местных созвездий. После чего, нарисовал эту систему: солнце, семь планет, и себя летящего к четвертому кружочку. Немного подумав, решил все же более масштабно завершить получившуюся картину. Тут я очень постарался. В итоге, довольно подробно изобразил данную планету с высоты птичьего полета, этот самый остров, а на нем корабль, дом, лагуну, и себя спускающегося на песчаный пляж. Закончил я, когда уже смеркалось. Еще раз, осмотрев получившийся комикс — «Приключение Лехи в железной бочке», я подправил кое-какие детали, и в ожидании уселся под ближайшее дерево. На песок с тихим шелестом набегали волны, на небе появились первые звезды. Из далека доносился еле слышный рокот маленького водопада, а где-то над головой запела вечерняя пташка. Этот мир, безусловно, был создан для счастья. Все здесь было так умиротворяющее гармонично, что я на какое-то время выпал из реальности. Очнулся я от легкого прикосновения. А открыв глаза, увидел прямо перед собой темный силуэт, в котором, с удивлением узнал давешнюю девушку. Прикоснувшись к моей руке, она произнесла тихим грудным голосом:

— Элиядо нэм Мия!

Язык был странный, ничего похожего я раньше не слышал. Но судя по интонации, можно было догадаться, что меня куда-то приглашают. Стараясь не делать резких движений, я поднялся, и последовав за шедшей впереди девушкой, пошел по мощенной белыми плитами дорожке к дому. По всему, я оказался прав, за мной все это время наблюдали. И те самые «индейские» художества были легко расшифрованы. После чего, хозяева острова решили, что я либо вовсе не представляю опасности, либо, приняв необходимые меры, захотели познакомиться со мной поближе. Вдоль аллеи горели разноцветные фонарики, но они, не сколько освещали окружающий мир, сколько создавали некую сказочную атмосферу. Я попытался разглядеть идущую впереди особу. Теперь на ней было светлое, не то платье, не то сари. Длинные волосы, она уложила в красивую прическу. На ногах легкие сандалии. Мне и в самом сладком сне, трудно было представить себя рядом с такой красавицей. Вся она казалась необычайно легкой, воздушной. И походка у нее была…, в общем, любая наша модель, удавилась бы от зависти.

Мы шли молча, пока из-за деревьев не показался ярко освещенный коттедж.

— Онео хитаро Мия! — произнесла своим чарующим голосом девушка, плавным жестом приглашая меня войти.

Дом, внутри оказался гораздо больше чем я ожидал. Сверху можно было оценить только его архитектурные прелести, а вот сейчас, ступив в первую огромную комнату, по всему, гостиную, я понял, в каком убожестве обитаем все мы, цивилизованные люди земли. Прозрачный пол под ногами, был расцвечен странными огнями, плавно меняющими форму и цвет. Светящиеся потолок и стены, тоже прозрачные, создавали иллюзию безграничного пространства. Повсюду, словно некие художественные произведения, удивительно реалистичные, жили своей непонятной жизнью какие-то объемные изображение. Участок дикого леса, с огромным, необычайно красивым цветком в центре поляны, Стадо травоядных, похожих на наших оленей, Снежный склон, с застывшим в расслабленной позе барсом. Проходя мимо одной из этих картин, я, осмелев, решил погладить здоровенного лохматого пса, скалящего на меня длинные клыки, но рука прошла сквозь изображение. Не знаю, возможно, я в своем нынешнем обличии, просто физически не мог коснутся этого красавца, но скорее всего это были искусные голограммы. Отличить их от реальности помогали только явно лишние здесь элементы: изображенные вдали деревья, горы, синее небо, и прочие неуместные в доме части пейзажей. Мы поднялись по стеклянной лестнице, тоже освещенной изнутри плавно меняющимися огнями, и прошли в небольшую комнату. Здесь было не так напыщенно, но все же, чувствовалась совершенно отличная от нашей — земной, мысль дизайнера. Нет не чуждая, не отталкивающая, а напротив, слишком очевидно знающая тонкости человеческого восприятия. Все в этой комнате было подчинено некоему принципу умиротворения и расслабленности. Светлый потолок, плавно темнеющие к низу стены, и почти черный, в слабо помаргивающих искорках пол. Мебель, тоже странная, совсем не похожая на что когда-либо виденное. Легкие кресла, напоминавшие бутоны диковинных цветов, воздушные столики, и большой, под стать креслам диван. Все это сильно заинтересовало бы наших художников. Уверен, здесь многие из них, отыскали бы ту самую, таинственную формулу совершенства. Однако мне было сейчас не до эстетики. Что-то подсказывало: Время мое на исходе, и нужно торопиться, иначе может произойти непоправимое. Уже сейчас, я ощущал некую слабость и спутанность в сознании. Не знаю, может это поле, которое, кстати, с меня сняли еще там на пляже, так повлияло, но состояние мое с каждой минутой ухудшалось. Девушка, указав на одно из кресел, пригласила сесть, а сама, подойдя к противоположной стене, взяла со стеклянной полочки какой-то предмет. Это был непонятного предназначения стержень, что-то вроде короткой указки. Я подумал было, что меня сейчас начнут обучать азам местного языка и прочее, но девушка, приблизившись, протянула мне этот блестящий штырь, со словами: