Я горевала, но я была не одна.
Громов крепко держал меня в объятьях, согревал горячим дыханием висок, а еще тихо шепнул:
– Ида, я с тобой. Мы справимся.
В этот момент я готова была разрыдаться, но, увидев на экране смартфона бледное лицо мамы, с беззвучно текущими по нему слезами, смогла взять себя в руки.
А Рома продолжил свой горький рассказ:
– Дело, естественно, засекретили. Постановив: пропал без вести и пропал без вести. Потому что в противном случае организатор операции по предотвращению диверсии влетел бы на погоны и вполне мог даже присесть, поскольку в ходе проведённой им операции погибло гражданское лицо. Его дядя был в приличных чинах, так что дело замяли. Не волнуйтесь, он через пару лет погиб в пьяной драке. Как говорится: собаке – собачья смерть.
Тут Рома подтянул меня к себе поближе, и я в итоге оказалась у него на коленях. Странное дело, но возражать у меня и мысли не возникло. Прижавшись ближе, я пригрелась и не выступала.
Громов, оторвавшись от сопения мне в макушку, хмыкнул:
– Сейчас я подал рапорт о проведении дополнительного разбирательства, а также вместе со следователем, который в свое время в этом всём варился и получил по рукам от вышестоящих чинов, поднял дело и вернул его на доследование. Это две разных процедуры. Хоть одна да даст результат.
Глядя на кривую ухмылку Громова, я не сомневалась: он достанет всех, но результата добьется. В этом вопросе почему-то я Роме доверяла полностью.
Вот чего я не ожидала, так это маминого горького изумления:
– Нам-то это зачем? Сейчас?
О, не успела я присоединиться к вопросу, как Громов взбодрился чрезвычайно.
– Ну, во-первых, ваш супруг погиб, как герой. Это раз. А во-вторых, до этого он совершил настоящий подвиг, без шуток. Поэтому вам, как супруге героя, полагается пенсия и различные выплаты. Не волнуйтесь, история будет громкой, потому что ради прекрасных глаз вашей чудесной дочери и ее спокойствия я обратился ко всем знакомым, до кого смог дотянуться. Все теперь хоть и с запозданием, но будет по закону. Как положено.
Звонок давно завершился, а я все плакала на груди Громова от горечи и облегчения, а он, вот странно, гладил меня по плечам, спине и шептал:
– Идушка моя, дорогая, все наладится. Это прошлое. Отпусти его. Теперь все будет иначе. Люблю тебя, моя хорошая. Всегда буду рядом, сладкая моя булочка.
А я рыдала и все боялась поверить… что и для меня возможно подобное счастье.
Это позже мне придет в голову, что люди уходят и умирают – это реальность. И если ты хочешь жить полноценно, то нужно быть готовой ко всем возможным вариантам и потерям.
Однако жить – это купаться во всех страстях, волнениях, эмоциях и бурях. Потому что единственная альтернатива: не жить, а уныло и грустно существовать.
Я такого беспросветного будущего для себя не хотела.
Эпилог: Про «сбычу мечт»
«Когда чего-нибудь сильно захочешь,
вся Вселенная будет способствовать тому,
чтобы желание твоё сбылось»
П. Коэльо «Алхимик»
Зевс
Естественно, система сопротивлялась, но я, одержимый идеей, задействовал все возможные ресурсы, даже привлек старых знакомых отца. Не говоря уже о том, что и мать моя из своего пансионата, с помощью череды звонков подняла цепочку приятельниц, и дело попало на стол к первому заму главнокомандующего. И там… понеслось дерьмо по трубам.
Но в итоге мы выжали из дела максимум: орден мужества посмертно, полагающиеся выплаты, компенсации вдове, грамоты и извинения.
Было муторно, долго, но все же бюрократию мы одолели.
Самой лучшей наградой за всю эту муть были сияющие восторгом глаза моей любимой, когда я возвращался к ней с работы и приносил новости.
Как-то незаметно прошла моя медкомиссия, постановившая, что я годен к службе без ограничений. И все это благодаря неусыпной заботе Иды Витальевны, да.
Но, вот что странно: явившись после этого в медцентр забрать Булочку домой с работы, я понял:
– Не прет меня больше этот вечный танец на острие. Хочу я теперь иного: обнимать мою любимую утром и вечером, возвращаться к ней каждый день после работы, знать, что, сколько бы я ни боролся с преступлениями, наступит час, и я уберу дела в стол, а сам помчу сквозь утопающий в вечерних сумерках город к... ней. К той, которая теперь воплощала для меня смысл жизни.
Окончательно приняв для себя новые реалии, я подал рапорт о переводе в Департамент экономических преступлений. Удивительно, но перемещение прошло без сучка, без задоринки. А один из бывших подчиненных отца, ныне занимающий солидный пост, даже позвонил мне:
– Прав ты, Рома. Евгений Николаевич одобрил бы твой выбор. И это, с официальным браком не тяни.
Поскольку глас раздался с самого верха, то я… послушался.
Купил кольцо, забронил столик в уютном ресторане, подхватил свою сладкую Булочку после работы и привез, куда следовало.
А там, ну, я же хитрый? Так что привлек «административный ресурс», то есть набрал будущую тещу. И собственно, на ее глазах и сделал Иде Витальевне предложение.
Да, не совсем честно.
Может, и недостойно офицера, но когда мать моей любимой нас от всей души благословила из телефона, не дожидаясь ответа дочери, я тут же надел на пальчик Иды колечко. А потом наслаждался картиной.
Вот она осознала, что у нее на ручке такое красуется, а вот – услышала, что именно говорит ее счастливая мать.
О, как моя валькирия была в тот момент прекрасна.
Это оказалась ничуть не уютная, мягкая, сдобная булочка.
Нет.
Прикрыв экран ладошкой, доктор Булочко метала молнии из глаз, да такие, что Зевс, в чью честь я получил когда-то свой позывной, нервно курил в подворотне, отвечаю.
Но тут я перехватил ее, сгреб в охапку и начал целовать так, как мечтал долгими одинокими ночами, с восторгом ощущая: она откликается, тает в моих руках, тянется ответить и низко стонет.
Ладно, крышу мою, покореженную несравненной Булочкой еще давным-давно, вынесло напрочь. Но и она тоже потерялась вместе со мной в этом неожиданном урагане страсти и восторга.
Короче, утро мы встретили вдвоем, в моей постели, а на пальчике Иды Витальевны сияло колечко с бриллиантом, надетое мной.
На свадьбу из Саратова прилетели мать моей Иды, ее дядька и бабушка с дедушкой. Очень удачно их спецбортом прихватили мои сослуживцы.
Прибыли все точно в срок: буквально к началу регистрации в Первом дворце на Английской набережной. Четко, как в аптеке. Ида даже не успела начать нервничать.
Но главным и, с моей точки зрения, невозможным подарком на свадьбу, кроме восхитительной невесты, я считал прибытие на торжество моей матери.
И в этом была заслуга исключительно доктора Громовой.
Именно Ида Витальевна настояла, а честно говоря, потребовала, чтобы я перевез мать домой из пансионата. Моя любимая женщина сократила свою нагрузку в медцентре до двух дней в неделю, а всё остальное время посвятила моей матушке.
Результат изумил всех.
Да, опираясь на трость, но драгоценная родительница пришла на нашу свадьбу.
Сама.
– Ты представляешь, Ромочка, а ведь врачи были единодушны: никакой самостоятельности и никаких передвижений, кроме как в инвалидном кресле. Благослови Господь нашу девочку! – мама улыбалась сквозь слезы, целуя Иду в щеку, а я сдерживался изо всех сил, чтобы не последовать ее примеру.
А ещё я был бесконечно счастлив, что две самые важные женщины в моей жизни удивительно поладили, хотя с такой прелестью, как моя сладкая Булочка, не поладить, по-моему, невозможно.
Теперь, благодаря Иде, я ежесекундно был невероятно счастлив, да.
Но это же было еще не все.
Верный слову, я пригласил на торжество Князевых. И они явились всей семьей , да. Сестра Кирилла Азарова сияла бриллиантами и поражала всех свободных мужчин в округе в самое сердце и ниже своей грацией, резкостью, властностью и обтягивающим ало-золотым платьем.
