времени, как они, наконец, вытаскивают носилки и укладывают их вдвоем, Дин и Никки снова начинают ругаться, и я больше не могу этого выносить. Я закрываю заднюю дверь и говорю Дину, чтобы он самостоятельно добирался домой, а сам мчусь прочь из больницы.
Обратная дорога занимает столько же времени, и, как только я оказываюсь на месте, сразу же выскакиваю из машины и бегу. Я задыхаюсь, и мое сердце бешено колотится, когда я подъезжаю к гостевому дому, но еще до того, как я до него добираюсь, у меня появляется предчувствие. В ту секунду, когда я открываю дверь, мои опасения подтверждаются — она ушла.
— Блядь. — Я хлопаю дверью и оглядываюсь в поисках знака, куда она пропала, или записки, но ничего нет.
Она — единственная, я чувствую это внутри, и каким-то образом она ускользает. Я должен найти ее, я должен вернуть ее, и нет ничего, чего бы я не сделал, чтобы заполучить ее.
Глава 8
Шугар
Я вставляю ключ в замок входной двери, вымещая свое раздражение на замочной скважине. Дверь распахивается, как только я толкаю её, поэтому я падаю в гостиную лицом вниз. Никки вскрикивает, пытаясь поймать меня, но я только увлекаю ее за собой. Содержимое моей сумочки вываливается наружу, когда мы вместе падаем на покрытый ковром пол и лежим там среди оберток от жвачки и мелочи долгую минуту. Никто из нас не двигается, пока я лежу, частично растянувшись на Никки, но это глазурь на торте нашей дерьмовой недели.
Ее тело начинает трястись, и я понимаю, что она борется со смехом. Я прикусываю губу, потому что сейчас не в настроении смеяться. Напоминаю себе, что злюсь, но она продолжает трястись, пока дрожь не усиливается, и я поднимаю на нее взгляд. Она борется с собой, все ее лицо краснеет, и я закрываю глаза и сдаюсь. Позволяю смеху взять верх, и мы начинаем хохотать. Никто из нас не хочет говорить о том, что произошло, или о том, какими ужасными были последние несколько дней. Но это так чертовски приятно.
К тому времени, как мы заканчиваем смеяться, по нашим лицам текут слезы, и я снова поднимаю на нее взгляд.
— Мне это было нужно.
— Ага, — соглашается она, глубоко вздыхая. — Может, нам все же стоит подняться с пола. Я не хочу вставать, но мы не можем лежать здесь с распахнутой входной дверью.
— Ладно. — Я переворачиваюсь на спину и смотрю в белый потолок. Раньше мне нравилась эта квартира, но в последнее время я этого не чувствую. Никки первой поднимается с пола, и я подгибаю ноги, чтобы дверь закрылась. — Может, я останусь здесь, на полу.
Никки протягивает мне руку, чтобы я могла ухватиться.
— Вставай. — Я хватаюсь за нее, и она поднимает меня на ноги. — По крайней мере, сегодня выходные, — бормочет она, пока мы убираем то, что выпало из моей сумочки.
— Ура. Выходные. — Я закатываю глаза, глядя на стену. Я собираюсь провести все выходные в этой квартире, потому что у нас нет никаких планов.
Как бы ни была отвратительна работа, эти выходные будут еще более отвратительными. На работе нет времени зацикливаться на своих страданиях, и я могу на несколько часов погрузиться в дела. Дома — совсем другая история.
— Тебе стоит уйти оттуда, — говорит Никки, заходя на кухню. Мгновение спустя она возвращается с кружкой в руке. — Слава Богу, он не был готов, когда я услышала, как ты поворачиваешь ключ в замке, иначе он был бы у меня в руке, когда я открывала дверь.
Она протягивает мне горячий шоколад с маршмеллоу, и я с радостью беру его.
— Мы наконец-то поделимся подробностями? — спрашиваю я, дуя на свой горячий шоколад.
Никки направляется обратно на кухню и возвращается через две секунды со своей кружкой. Она приготовила мой любимый напиток, поэтому я знаю, что она готова к разговору о том, чем никто из нас не хотел делиться. На этой неделе на Никки лица не было, так что я знала, что не стоит давить. Но, похоже, время вышло.
— Диван, — говорю я, подходя к нему и садясь.
— Я первая. — Она переводит дыхание и затем рассказывает мне о том, как провела тот вечер, а я сижу ошеломленная, пока она не заканчивает.
— Ты просто ушла? — спрашиваю я, совершенно потрясенная. Она сказала, что он был тем самым единственным, и даже после всего, что случилось, она все еще называет его так. Никаких «я думаю, что он был тем самым единственным».
— Я тайком сбежала, — признается она и опускает голову. — Он разговаривал с доктором, и я вроде как ускользнула от них.
— Мы можем найти его, — предлагаю я, и она вскидывает голову. — Ты ведь знаешь это, правда? Я уверена, что мы сможем найти его.
— Он нашел меня сегодня на работе. Я запаниковала и убежала. — Она закрывает лицо руками и стонет. — Что со мной не так? Я знаю, что он тот самый.
— Не все должно быть идеально, и я думаю, что это немного забавно. — Я борюсь с улыбкой. — У тебя была мечта о том, как все должно происходить, но жизнь не всегда идет по плану. Иногда люди проигрывают пари, и им приходится делать пирсинг на члене. — Я не могу сдержать смех. Никки борется с собой какое-то время, после чего, наконец, смеется вместе со мной.
— Расскажи мне, что случилось с тобой, — требует она после того, как мы приходим в себя. Боже, как приятно вот так смеяться. После такой недели мне это нужно, и это помогает. Я рассказываю ей почти все, но это далеко не так драматично, как у нее.
— Значит, ты отключилась, и он ушел? — спрашивает она, не очень-то веря в мою историю.
— Примерно так. — Я делаю глоток горячего шоколада, прежде чем поставить его на кофейный столик.
— Может, он был в ванной? — предполагает она.
— Он ушел, — отвечаю я. Я всю неделю пытаюсь придумать причину для этого, но ничто не меняет того факта, что он оставил меня там. — По крайней
