Председатель Реввоенсовета устанавливает новые правила игры в условиях диктатуры пролетариата.
В конце июля 1918 года вводится принудительная регистрация бывших офицеров и военных чиновников. Возрастной ценз строгий – от 21 до 26 лет.
Троцкий пишет программную статью «Офицерский вопрос», которую публикует газета «Известия». В дальнейшем последует особый декрет, в котором будет объявлено о взятии в заложники членов семей «военспецов». Чтобы дурных мыслей у тех не возникало.
Согласимся, методы чудовищные. Нам, живущим в XXI веке, это кажется дикостью. Но в ту эпоху иначе было нельзя. Временное правительство, а затем и большевики демонтировали институт вооруженных сил в стране. И тут неожиданно выясняется, что без офицеров никак нельзя. Досадно. Значит, нужно с большевистским темпом и задором решать проблему. Идти наикратчайшим путем, невзирая на возможные сложности и не учитывая возможной негативной реакции сторонников. Логика революционной борьбы диктует свои правила. Ленин и Троцкий это прекрасно понимали.
В октябре 1918 года председатель Реввоенсовета республики пишет докладную записку главе советского правительства. В ней впервые звучит ключевой тезис в истории создания рабоче-крестьянской армии: освободить из тюрьмы тех офицеров, против которых не выдвинуты серьезные обвинения, при условии, что они будут верой и правдой служить в РККА. Кроме этого, со всех будет взята подписка, что в случае перехода на сторону контрреволюции их семьи будут арестованы. Что с этими семьями будет в дальнейшем, объяснять не стоит. Троцкий был начисто лишен сантиментов еще в мирное время, а в эпоху Гражданской войны и подавно.
Предложение Льва Давидовича одобряется на заседании ЦК. Единственное условие – чтобы освобождаемые из тюрьмы офицеры не были замечены до этого в контрреволюционной деятельности. Но и на это во многом смотрели сквозь пальцы. Ибо, согласно доктрине классовой борьбы, обладатель золотых погон сам по себе – уже отъявленная контра, с которой разговор должен быть коротким: «в штаб Духонина», иначе говоря – поставить к стенке без промедления. Но тяжелейшая эпоха диктует свои условия. И с таким явным волюнтаризмом приходится мириться.
Потом, уже в эпоху Сталина, начнут активно переписывать историю. И договорятся даже до того, что все лидеры первого государства рабочих и крестьян были против вредного предложения Троцкого. Но «демон революции» сумел каким-то образом пролоббировать свою инициативу. Это абсолютный вздор. Во-первых, инициативу председателя Реввоенсовета поддержал лично товарищ Ленин. Про какого-то командующего Восточным фронтом Вацетиса в этой связи даже вспоминать стыдно. А во‑вторых, действия Троцкого по созданию Красной армии одобрил еще в июле 1918 года V Съезд Советов. Сомневающимся в этом рекомендую ознакомиться со стенограммой заседания.
Я уже вижу, как в этом месте оживится иной мой либеральный читатель. Как же, о таком тяжелом преступлении ленинского правительства рассказал. Не забудем, не простим. К подобным ритуальным стенаниям я уже привык. Выслушиваю спокойно. Только очки поправляю, прежде чем начинать заниматься неблагодарным делом: объяснять детали. Дело в том, что это упоминаемое каждым рукопожатным либералом взятие в заложники членов семей «военспецов» носило лишь характер угрозы, которая массово не применялась. Троцкий своим приказом в сентябре 1918 года возложил проведение арестов родственников перебежчиков на члена Реввоенсовета Аралова. А тот сам – бывший штабс-капитан. Выходит, учетом и контролем бывших офицеров Русской императорской армии на службе в РККА занимались точно такие же бывшие офицеры. Аралов, по вполне понятным причинам, служебного рвения в этом тяжелом вопросе не проявил. Закончилось манкирование прямыми обязанностями соответствующим образом. В конце декабря Троцкий отбивает телеграмму в Реввоенсовет республики: «Произошел ряд фактов измены со стороны бывших офицеров, занимающих командные посты, но ни в одном из случаев, насколько мне известно, семья предателя не была арестована, так как, по-видимому, регистрация бывших офицеров вовсе не была произведена. Такое небрежное отношение к важнейшей задаче совершенно недопустимо».
А что же Аралов? Был ли он расстрелян в тот же день за халатность? Или, может быть, его отправили на каторгу, памятуя заслуги перед революцией? Все же член РСДРП с дореволюционных времен. Нет, к стенке Семена Ивановича встать не попросили. И не сменил он китель на лагерный бушлат. А напротив, прожил долгую жизнь уважаемым человеком. Был, в частности, награжден орденом Ленина и орденом Красного Знамени. Эти факты немного подмывают стройную теорию либеральных мыслителей, но они привычно их игнорируют. Так им проще жить.
Но вернемся к нашей истории. В декабре 1918 года Совнарком издает декрет о мобилизации бывших царских офицеров и унтер-офицеров. Приведу немного цифр, чтобы картина была максимально понятной. Итак, за первый месяц мобилизации ряды Рабоче-крестьянской красной армии пополнили свыше четырех тысяч офицеров и более семи тысяч унтер-офицеров. Для сравнения: за этот же срок курсы «красных командиров» успешно подготовили чуть более 1300 человек. Результаты подобного подхода большевиков к формированию своей армии не замедлили сказаться. Можно долго спорить о качествах привлеченных военспецов, но факт остается фактом: в РККА было достаточно и бывших генералов Русской императорской армии, и бывших офицеров Генерального штаба.
Кстати, о последних. Уже сколько лет не умолкает спор: чью же все-таки сторону они приняли в Гражданской войне? Статьи пестрят цифрами, каждый автор упорно доказывает именно свою правоту. Наблюдать за этим очень любопытно. Но не более того. По причине того, что спорщики оперируют странными данными. Мне даже доводилось читать, что в РККА было чуть ли не 1700 выпускников Академии Генерального штаба. Одно это уже свидетельствует о страшной безграмотности утверждающего. Потому что для начала ему неплохо было бы выяснить, а сколько их всего было, этих выпускников. Помогать в этом простейшем действии я принципиально не буду. Лишь подскажу, что стоит открыть монографию доктора исторических наук Андрея Ганина как раз по этой теме. А дальше следовать совету булгаковского героя: «Вы, Шариков, должны молчать и слушать».
Мы же с вами доверять голословным утверждениям не станем и подсчитаем сами. Простая арифметика, как в младшей школе. Начнем с белых армий. Больше всего офицеров было, разумеется, у Деникина на Юге России – 467 человек. Еще 113 офицеров Генштаба и 178 выпускников ускоренных курсов Академии числилось у Верховного правителя России адмирала Колчака. У генерала Миллера мы обнаружим еще 22 генштабиста, и 26 – у генерала Юденича. Складываем вместе – получается, что 806 офицеров Генерального штаба было на стороне белых. А сколько же у красных? Летом 1919 года в РККА числилось 505 «лиц Генштаба», а на момент окончания Гражданской войны таковых уже было лишь 458. Немного, согласимся. Но этого оказалось вполне достаточно для победы в Гражданской войне.
А я, между тем, в очередной раз огорчу либеральных мыслителей. Мысль о том, что «служить большевикам никто не желал», может успешно внушаться только неокрепшим умам.
В рядах Рабоче-крестьянской красной армии, той самой, которая, как мы помним, от тайги до британских морей всех сильней, оказались даже два бывших военных министра Российской империи (Поливанов и Шуваев) и бывший военный министр Временного правительства (Верховский).
Это лишний раз показывает гибкость и беспринципность большевиков. Будь они слепыми рабами собственных идеологических установок, ничего подобного не могло бы произойти. И даже нечастые проколы, когда военспецы перебегали на сторону белых (например, генералы Архангельский и Стогов), не заставили их пересмотреть стратегию развития армии. Троцкий в своих воспоминаниях приводит характерный пример: «Во время наших неудач, когда Колчак приближался к Волге, Ленин на заседании Совнаркома написал мне записочку: “А не прогнать нам всех спецов поголовно и не назначить ли Лашевича главнокомандующим?” Лашевич был старый большевик, выслужившийся на “немецкой” войне в унтер-офицеры. Я ответил на том же клочке: “Детские игрушки”. Ленин поглядел на меня лукаво исподлобья, с особенно выразительной гримасой, которая означала примерно: “Очень вы уж строго со мной обращаетесь”».
Казалось бы, все хорошо, живи и радуйся. Армия создана вполне серьезная, враги ее уважают. Вот только в среде профессиональных революционеров все больше становилось недовольных. Рабоче-крестьянская армия стремительно начинала им напоминать русскую императорскую армию. Вместо офицеров – военспецы, но картину это не сильно меняло. В январе 1919 года ввели знаки отличия в виде ромбов и квадратов. Это, конечно, не золотые погоны, но лежат в той же плоскости. Потом появляется единая форма одежды, в которой выделяется та самая буденовка – еще одно красноречивое наследие старой армии. Но все это меркло по сравнению с главным: в РККА восстановили традиционные воинские приветствия и даже учредили орден Красного Знамени.
