Тем временем, в доме Белевского — старшего разгорались не шуточные страсти.
— Я не виновата! — верещала Нателла на свекра. — Хотела, как лучше… Сами на меня со всех сторон давите: «Наташ, пора подумать о детях!» — передразнила, размахивая длинными руками, словно балерина перед прыжком. — Каким местом думать, если ваш Олежка — импотент? Я забыла, как он выглядит без одежды.
— Дочка, не делай так больше. Олег и правда мог пострадать, — более мягче журил ее родной отец, косясь на свата, от которого отчетливо пахло мятным успокоительным.
— Я о нем позаботилась. Ясно? Заплатила одной детективщице… Как ее там? У меня где-то визитка была, — светлые лохмы взметнулись экспрессивно вместе с дерганой хозяйкой. Нателла копошилась в сумочке, перерывая там рукой как ковшом экскаватора. — Нашла! — вскинула руку с карточкой агентства «Ковчег». — Эта Евдокия приехала и вызвала скорую помощь…
Василий Васильевич читал имя, выбитое на плотном картоне и все больше хмурился.
Глава 16
Митя кормил голубей, отщипывая от своей слоеной булочки по кусочку. Серые птицы дрались за каждую крошку и самые наглые, пробовали выхватить кусок побольше прямо из рук. Крылья хлопают прямо у лица…
У Евдокии настроение заметно прибавилось, они навестили маму, которую перевели в послеоперационную палату. Бледная, еще плохо говорит… Но, главное, что живая. Пытается даже шутить, что чувствует себя шитым и перекроенным Франкенштейном.
Снег успел припорошить машину, и Дуся сметала его щеткой, поглядывая как сын ругает сцепившихся голубей.
— Мам, смотри какой глупый. Я ему тоже кидаю хлеб, только он думает, что у другого вкуснее. Свое проворонил и чужое не отобрал, — комментировал Митя птичье побоище.
— Это от того, что он глупый и жадный, — потрясла Дуся щеткой, собираясь закинуть ее в багажник.
И снова то ощущение, словно тяжесть заползает на грудь и дышать становится сложнее. Словно, за ними наблюдают исподтишка. В затылок сверлит посторонний назойливый взгляд. Она уже пристегнула Митю в автомобильное кресло. Камри гудит ровно, показывая, что согрелась, готова вскачь.
«Только его мне не хватало!» — после предчувствия, Евдокия заметила фигуру старика Василия Белевского. Он заложил руки в карманы пальто, вытянувшись изваянием на углу здания. Выцветшие глаза, оттенка как у Олега, не моргая смотрели на Димку.
Дуся втопила педаль газа, сорвавшись с места. У нее еще долго колотилось сердце, в такт покачивающейся висюльке на зеркале. Совпадение или нет, но именно сегодня Олег должен получить результаты теста. Только Белевский ни звонил, ни писал…
Он лично топтался у закрытой двери на Тютяховской, поджидая Евдокию.
— Папа! — радостно взвизгнул Димка и как червяк стал извиваться, не дожидаясь пока мама освободит его от ремней.
— Митя-а-а, сиди спокойно, не дергайся! — осадила мать торопыжку, которому нужно срочно бежать…
— Мам, он прощение пришел просить, вот увидишь, — лепетал ей сын на ухо с мимикой заговорщика. Высунув от нетерпения кончик языка, щупал им верхнюю губу.
От Мити пахло свежестью и апельсинкой, которой он угостился в больнице у бабушки. Хотелось прижать роднулю к себе… Такого доверчивого и по-детски наивного.
Взяв сына за руку, Дуся шла неспешно, пытаясь определить по серым глазам, о чем думает бывший.
— Давно ждешь? — она вынула связку ключей, отворяя двери агентства.
— Минут десять, — Олег так же ответил без церемоний на приветствие. Только руку протянул и потрепал подпрыгивающего Митю на шапке.
— Ну, что там? — она снимала и вешала верхнюю одежду на вешалку, чтобы убрать в шкаф.
— Не открывал без тебя, Дуся. Утром пришло на почту. Еле дождался пока завершу дела и поехал к вам.
— Все, Белевский, хватит загадок и трепать себе нервы. Думаешь, я не вижу, что у тебя руки трясутся. Не уверен, что Митя твой? — золотую радужку затопил темный зрачок.
Пусть только мяргнет, что сомневается! Пусть только выскажет, что допускает подобную вероятность.
Глава 17
Одни сухие цифры изменяли жизни сразу же троих человек.
Митька залез на стул и опершись на плечо матери рукой, заглядывал туда, куда все смотрят… Во что-то важное. И пусть на экране текст для него был абра-кадаброй, нечто другое он считывать умел — эмоции мамы и папы.
— Девяносто девять и девять процентов, Дуся. Митя мой сын… Мой! Понимаешь, я и так знал, чувствовал… Но, это как железное доказательство для суда, где ошибкам и пустым словам не поверят. Нужны только факты, — на его лице нет сомнения. — Я закрою все триггеры, Дуся… С женой, и с отцом. Тестя пошлю куда подальше. Моя фирма уже почти выведена из-под стороннего контроля.
— Смущает твое «почти» и моя избирательная память, куда я отнесла чертов пакет, — Евдокия опустилась в кресло и стала раскачиваться, будто это сможет ее успокоить.
Ну, узнал Олег, что является отцом Мити… Хочет участвовать в его воспитании. Бонус Ахова видела лишь в том, что ее мальчишка рад обретению папы, будто получил самый желанный подарок. Вон, крутится рядом… Белевский поняв намек, неуклюже подхватил Митю подмышки и усадил себе на колени. Опустил нос в закрученную макушку. Дышит сыном, прикрывая глаза. И думает, что она не замечает прощупывающего взгляда сквозь ресницы: «Тот момент для дальнейшего разговора или стоит отсрочить?».
Почему-то вспомнилась Нателла, сидящая на его месте несколько дней назад. Ее уверенные слова, что Белевский никуда не денется, у нее есть какие-то козыри. Кто знает, что за планы у симуляторши? Хотелось бы Евдокие уцепиться за край ее сознания и потянуть нитью, вытаскивая мотивы на белый свет.
— Дуся, я понимаю, что все не просто… И хочу попросить у тебя прощение за те ужасные слова. Я был взбешен и наговорил лишнего на эмоциях. В тот самый день, отец мне предоставил доказательство, что часть файлов ушла с адреса твоей рабочей почты…
Она казалась расслабленной и отрешенной. Волосы цвета меди стекали по плечам. Мерное дыхание груди. Глаза опущены в одну точку куда-то на стол перед собой. Ее молчание, словно не было больше слов и смысла для оправдания. Она уже все сказала…
— Каждый раз, когда ты рядом, чувствую непреодолимую тягу прикоснутся к тебе. И мне очень страшно, что ты меня больше… Что нет любви, нет доверия. Все разрушено ложью и моими обидами. Но, если ничего не менять, мы не узнаем какими бы стали без разлуки. Я хочу начать сначала.
* * *
Настроение у Натусечки было скверным, как погода за окном. Серый февраль жрал ее нервы и пил последние силы. Чтобы как-то взбодриться, она ходила с подружками в клуб, утоляла жажду шопоголика ненужными покупками, скидывая их тут же нераспечатанными в гардеробной…
Радости нет, будто вместе с солнцем закатилась ее всякая надежда на примирение с мужем.
Зачем ей нужен Олег?
Конечно, это статус замужней востребованной удачной женщины. Белевский — шикарный мужик, что ни говори. С ним не стыдно пройтись под ручку и эрудицией он заткнет любого за пояс.
«Мой муж владеет юридической фирмой. Он раскатает любого в лепешку!» — любила прихвастнуть Нателла. Только в ее фантазии совсем не вписывалось, что катком проедутся по ней. Развод ему подавай! Ну, не оборзел ли он? Натка не собирается быть брошенкой со штампом развода в паспорте. Не-а! Ни за что свое отдавать нельзя…
Ни бывшей его рыжей, ни чужому ребенку так похожему на Олега.
Да, правда вскрылась, что Нателла угодила прямо в лапы бабы, родившей когда-то от ее мужа. Что с того? Мало ли дур находится, которые рожают без мужика по залету? Это их выбор! Ее — быть замужем за Олегом Белевским.
Искусав губы до посинения, того и гляди силикон вытечет, она ждала от дорогого папеньки известий.
Глава 18
Несмотря на обострившуюся язву, Василий Белевский прикончил одну порцию коньяка и тут же плеснул себе из бутылки вторую. Разговор с человеком, которого он считал своим другом, не только не задался, но и принял неприятный оборот. Никогда еще Архип Суханов не был с ним так груб.
