Евдокия торопилась, как никогда. Она не стала помогать Димке снимать одежду в раздевалке. Он сам прекрасно умеет это делать, но от рук матери не отказывается, не дурак. Зачем тратить лишние силы, когда есть кому о тебе заботится?
— Мамуль, мы забыли мою машинку дома, — Митя стал выговаривать, понимая, что его оставляют нецелованным, нераздеванным, недолюбленным с утра. Мать только шапку сдернула и поздоровалась с воспитателем.
— Милый, давай ты не будешь выдумывать? У тебя шкафчик не закрывается от вытасканных из дома игрушек. И каждая из них была любимой. Мне бабулю надо лечить. Понимаешь? Чтобы она прожила долго-долго до глубокой старости, — погладила его волосики с такой же спиралью на голове и хохолком, как у Белевского. — Будь мужчиной и не хнычь.
Схватив какие-то анкеты, про которые напомнила воспитательница, Дуся помчалась домой галопом. Спешила она не зря. Мать собрала большую котомку своих вещей. На комоде лежал ее паспорт…
— Поеду к двоюродной сестре в деревню. Там свежее молоко, чистый воздух.
— Мам, ты сдурела? — прикрикнула Евдокия не сдержавшись. — Я ради тебя… Я столько сделала! Залог оплачен уже. Мама? — голос осип от волнения. Дуся сделала шаг вперед, пробуя заглянуть в ее увиливающие глаза.
— Я тебя об этом не просила, — упрямо Валентина собиралась съезжать.
Гордо держала осанку. Трясущимися руками, с резкими движениями, запихивала вторую пару варежек, проталкивая между тонкой стенкой котомки и ворохом тряпок. Где-то сбоку шелестели блистеры таблеток в кулечке. От самой Валентины Сергеевны пахло настойкой пустырника.
Ситуация была настолько абсурдной и неожиданной, что нервы Дуси сдали. Молодая женщина плюхнулась на обувную лавочку и прикрыв ладонями лицо, разревелась.
Глава 12
— Чего ты? Чего… — виновато лепетала мать, которой стало плохо прямо на пороге и пришлось вызывать скорую. Слабой морщинистой рукой, высохшей почти до костей, она гладила рыжую голову, у своей больничной кровати. Дуся сопела носом и обвинительно молчала.
Толку говорить? Новый приступ показал, что мать могла до тетки и не доехать. И кто бы ей помог в дороге? На одном упрямстве не проживешь. Правильные, номенклатурные речи, что Мите и дочери средства бабушки не заменят вслух не произнесены, но они буквально витали в воздухе…
Дуся вцепилась в край простыни провонявшей дешевым отбеливателем и время для нее замерло. Один раз заходила в палату медсестра проверить капельницу. Звонили парни и Евдокия, выйдя в коридор, шепотом им сказала, что на пару дней пропадет. Маме плохо. Раздала мелкие указания и не забыла предупредить, что дело Нателлы закрыто.
Между дикими скачками с больницей, Ахова успела съездить на встречу с клиенткой. Быстренько напечатала отчет о проделанной работе, не забыв включить новые условия сделки.
— Претензий к агентству «Ковчег» и ее руководителю Евдокии Аховой, не имею. Дата. Подпись, — продиктовала она жене Олега, внимательно следя за каждым движением эксцентричной особы.
Нателла подписала, особо не вчитываясь. Самонадеянная улыбка змеилась по надутым губам.
— Он все равно никуда не денется! Либо со мной будет жить, либо папа их фирму одним щелчком пальцев укатает исками, — оговорилась блондинка, небрежно запихивая в сумочку свой экземпляр документа.
Чувствовалось, что Нателла говорит чужими словами. Держит Белевского за дурака?
Хотя, он и есть дурак, если женился на подобной особе, которую и послать банально не может. Связан по рукам и ногам.
Впрочем, пусть сами разбираются между собой… Даже как-то свободней стало дышать, когда Евдокия убрала папку в сейф, проводив проблемную посетительницу.
Дуся бы никогда не стала держаться за штаны мужчины, если ему не мила и тот хочет соскочить под придуманным предлогом.
Ушла же она от Олега беременной? Ушла! И никогда о нем в суе не вспомнила. Для Мити отец так и остался пропавшим без вести. Ушел и не вернулся. Так бывает с ненадежными мужчинами. В идеальном мире материнской ответственности, сын никогда бы не узнал от Дуси правды. Даже под пытками…
Но, Белевский есть, и с этим нужно что-то решать.
Еще пять минут слабости, чтобы выпить кофе и ее снова ждет больница.
— Дуся, ты не плачь, дочка, не рви себе сердце. Я согласна на операцию. Вези в свою клинику на эксперименты, — сдалась мать со второй попытки, не выдержав тяжелых вздохов и слезливых взглядов каре-золотистых глаз.
Запустился маховик подготовки Валентины Сергеевны к сложной процедуре — коронарного шунтирования с заменой сердечного клапана. Двое суток мать Дуси будут стабилизировать, а потом… Останется только молиться и полагаться на руки и умение хирурга.
В день, когда мать увезли на операцию, Дусе позвонили из детского сада.
— Евдокия Ивановна, не знаю, как получилось… — пыхтела встревоженным голосом воспитательница. — Возможно, я рано поднимаю панику…
— Говорите уже! — зарычала Дуся, соскочив с удобного дивана в приемном покое клиники.
— Диму нигде не могу найти. Я точно всех по головам пересчитала, когда возвращались с прогулки… Его шкафчик открыт. Верхней одежды там нет, как и его самого. Вы только не волнуйтесь! Мы еще поищем. Вдруг, спрятался…
— Я сейчас приеду! — Дуся уже на ходу накидывала пальто, нащупывая в кармане ключ от машины. — Нет, не спорьте. Думаете, не слышно, как вы всхлипываете? Приеду и будем смотреть по камерам.
Дорога казалась бесконечно долгой. Автолюбители впереди еле колесами шевелили. Светофоры, как назло пялились красным «глазом». Пока ехала, Евдокия успела себя накрутить, надумать разных ужасных сценариев…
Криво-косо припарковавшись на стоянке у детского сада, она выпрыгнула и осмотрелась. Решетчатый забор стоит на месте. За ним видны, как ладони зонированные площадки с верандами. Вытоптанный снег. Уродливый снеговик ей улыбается ртом, выложенным из мелких камней. Само здание детского учреждения с тюлями на окнах.
Мнимая тишина. На парковке кроме ее Камрушечки, раскорячился черный джип. Моргнули мощные фары, подзывая к себе…
— Клянусь, я его прибью, как вредного таракана! — процедила Дуся.
Глава 13
— Я ж тебя просила, как человека просила… — распахнув двери со стороны заднего пассажирского места, Дуся отстегнула сына из детского кресла. Ее рвало на части от возмущения и поступка бывшего. Ни в какие рамки не лезет! Взял и тайком выкрал Димку из-под носа у воспитательницы.
— Не мог до тебя дозвониться, — буркнул Белевский провожая притихшего Митю взглядом.
Это было правдой. Евдокия, в клинике поставила сотовый на беззвучный режим. Кто же знал, что со всех сторон подступит и самовлюбленный болван добавит ей проблем?
— Мить, не волнуйся, мама с тобой, — Евдокия ощупывала свое «сокровище», чтобы поверить: вот он, живой и здоровый. Реальный, во плоти.
Мальчик обнял мать за шею и вел себя вполне спокойно, оставив разборки для взрослых. Этот большой мужчина сказал, что он его отец и они съездят ненадолго за каким-то ДНК, чтобы папа Олег его смог всегда навещать.
— Похищение ребенка, Олег. Тебе светит…
— Мне плевать, Дуся! Я пропустил пять лет его жизни! Пять! Не держал его на руках, не слышал первые слова. Не видел первые шаги. Митя — моя копия в детстве! В нем гены Белевских, в нем моя кровь… — хлопнул раскрытой ладонью по рулю.
— Стой здесь! Верну сына в детский сад, и успокою его воспитательницу. Поговорим, — остановила его строгим взглядом, чтобы не болтал лишнего при ребенке.
Отдавая Митю, Ахова увиливать не стала, объяснила, что появился родной отец ребенка… И между ними все сложно. В ответ ей сочувственно промычали, кивали. Облегченно вздохнув, увели к остальным ребятам на обед.
— Дусь, я на развод подал… Инициировал независимую проверку в фирме. Но, сама понимаешь, столько лет прошло, — Олег дернул кадыком, разглядывая ее профиль вблизи. Едва заметная горбинка на носу. Россыпь побледневших веснушек, которые весной будут ярче. Яркие пряди волос по плечам. Отрешенный взгляд перед собой.
