Вот недавно в сон–час, Митя пронес в спальню детские ножницы, и они вырезали в наволочках кружки для глаз. Натянули эти самые наволочки на себя, сделавшись привидениями и напугали нянечку. Родителям пришлось компенсировать убытки в виде новых комплектов постельного белья. Конечно, на Евдокию косились. Участвовали все, но главный затейник ее Митя.
Дусю и заведующая вызывала, предупредив, что если еще один такой инцидент, им придется искать другой детский сад. Хорошо, что до этого увидели, как детвора пытается связать между собой полотенца, чтобы устроить побег через окно… И уж вовсе большая удача, что их группа располагалась на первом этаже.
— Миссия невыполнима, — вздыхал Митя. — Мам, дети шпионов смогли, а я — нет. Разве я смогу стать настоящим сыщиком?
Дмитрий считал, что мама у него крутая. Она настоящий детектив и работает на супершпионской работе. Каждый день спасает мир от злодеев. Когда Митя был на маминой работе, дядя Саня ему такие расчудесные часы подарил…
Сказал: «Теперь, Митька, твоя мама всегда будет знать, где ты находишься. А еще, здесь есть загадочная кнопка. Если ее нажать, то можно позвать любого из нас на помощь. Сечешь?».
Сечь Митя пока не умел, но важно кивнул, что понял. Его посвятили в агенты секретной службы. Он ходил важный и за всеми все замечал. Сдал с потрохами няньку, которая складывала котлеты в пакет, и затем в свою сумку. Нашел потерянную куклу Валюши. Далеко не ходил. Сам и спрятал, услышав, что кукла нравится другой девочке и та подговаривает подружек против Вали делать гадости и с ней не дружить. Пучеглазую страшную игрушку он закопал в корзину с потеряшками на самое дно.
Валя подняла крик, начала громко плакать… Он взял ее за руку, посмотрел так внимательно в глаза и сказал: «Твоей кукле здесь не нравится. Больше не бери ее с собой». Валя все поняла, и кукла нашлась. Заговор против нее был погашен. Дорогую «уродинку» теперь не приносили.
— Мамуль, возьмешь меня на работу? — щурился Митька и вытягивал губы трубочкой. — Ну, пожалуйста, пожалуйста! Я стану таким незаметным и тихим, не буду тебе мешать. Мамуля, ты такая сегодня краси-и-ивая, — льстил ей, став таким похожим на своего отца, что у Евдокии сердечко дрогнуло.
Дуся понимала, что ведется на провокацию. Мелкий манипулятор снова ее уговорил и напросился в субботу в офис. Они как раз с Сергеем и Саней должны были оговорить окончательный план…
— Л-ладно! Только ты будешь рисовать за столом и ничего не трогать, — погрозила пальцем.
— Буду-буду, — отчаянно закивал, обрадованный мальчик, строя свои параллельные планы. Ему хотелось залезть в кладовку, где дядя Саня хранит свои штучки — дрючки и выклянчить парочку «ненужных».
— Ну, что? Вроде бы все обсудили, — тарабанила нервно ногтями Дуся по столу дробью. — Во вторник начнем.
Не успели ее помощники слова молвить, дверь резко распахнулась, грохнув об стену. Вместе со снегом и злостью в их контору ввалился Олег Белевский собственной персоной. Обвел тяжелым взглядом присутствующих. Заметив округлившую глаза рыжую молодую женщину, вскинул брови.
— Я так и знал, что за этим стоит кто-то заинтересованный. Мстить мне вздумала, Дуся? — сказал негромко, но с нажимом.
Он был таким, как Евдокия его запомнила, разве что плечи стали шире и на лбу складки появились. Черты лица проявились резче, скулы отчетливо видны. В темных волосах снежинки… Вена бьется на виске.
— Мужик, двери бы прикрыл. Мне дует, — из кладовки высунулась мордашка Мити, с испачканной щекой. И не говори моей маме плохие слова. — Наставил на пораженного Белевского игрушный пистолет.
Евдокия громко сглотнула, вцепившись в край стола. Сергей и Сашка переглянулись.
— Дуся-а-а, это то, что я думаю? Евдокия, ответь мне! Почему этот ребенок, вылитый я в детстве? Сколько ему лет? — Олег захлопнул двери. Спустился на две ступени, не отрывая глаз от собственного отпрыска, целившегося в него из «оружия».
Глава 5
Белевский шел к ней своей фирменной мягкой крадущейся походкой, словно боялся спугнуть. Серые глаза ее изучали, разглядывали, будто намечали с какой стороны начать разделывать дусину тушку.
Хорошо, что Евдокия сидела за столом и не было видно трясущихся колен. Она не дрогнула, когда Олег по пути схватил свободный стул и потащил со скрипом ножек по полу. Даже если все рушится внутри, бурлит, подступает паника… Снаружи должен был порядок. Полный! Иначе, заведомо проиграешь, еще не начав сопротивляться. Пасовать перед Олегом ни в коем случае нельзя. Два вдоха хватило, чтобы прийти в себя от шока и того, что напрямую разоблачили…
Надо несколько минут… Всего чуточку, чтобы пришла новая стратегия.
— Ребят, оставьте нас, пожалуйста. Нам с господином Белевским придется обсудить щекотливые вопросы, — разлепила Дуся губы, обращаясь к своим агентам, которые провалили задание. Иначе, его бы здесь не было.
— Босс, ты уверена? — Санька взирал на бугая на голову выше него самого. Перед ними реальный викинг с жестким выражением на лице и совсем далеко немирными намерениями. Такими кулаками только гвозди в сваи забивать. Вблизи уж вовсе Белевский казался грозным. Весь негатив был сосредоточен на хозяйке агентства.
— Сашка, если Евдокия Ивановна сказала, значит во всем уверена. Если что, камеры пишут и мать своего ребенка он не тронет. Ну, я так чувствую, — громко шептался Серега, будто его никто больше не слышит. — Мы возьмем Митю с собой и посидим в соседнем кафе.
Димка, услышав, что парни его хотят взять в «Сладкоежку», где столько всего вкусного, засунул пистолет в задний карман. Очень нужные проводочки, с болтающейся на конце схемой он поскакал прятать в свой рюкзачок. Сам влез в комбинезон, снимая и одевая ботиночки под молчание взрослых.
— Мам, можно мне какао с зефирками? Мам, я шапку хорошо надел. Мам, еще коктейль молочный хочу. Мамуль, я куплю тебе твою любимую пироженку… За деньги, которые ты мне дашь, — хитрюшка улыбнулся, показывая один выпавший зуб из резцов.
— Возьми, родной, — Дуся полезла в сумку и вынула из бокового кармашка пятьсот рублей.
Белевский хранил молчание. Он, словно наблюдал со стороны за ней, за ребенком. Как молокососы — оболтусы, которые за ним следили тревожно оборачиваются. Что-то передают сигналами в глазах друг другу.
— Так я не ошибся, Белочка… Ты родила от меня и скрыла, — он наконец перестал стоять изваянием, придерживая стул.
Придвинув его ближе к переговорному столу, опустился. Ахова так близко, что можно руку протянуть и коснуться рыжих прядей. Заземлиться, как раньше и забыть обо всем на свете… Если бы только можно было выкинуть из головы факт ее предательства? На что еще способна женщина, которая одной рукой может подарить блаженство, а в другой — держит нож за пазухой?
— Будешь настаивать на тесте ДНК? — Евдокия откинулась на спинку кресла, будто хотела увеличить дистанцию между ними.
— Тест непременно будет, Дуся, — он двинулся и еще шире расставил ноги, словно закреплялся, пробовал «почву» перед тем, как двигаться дальше. — Зачем твои шавки за мной следили? М? Из-за сына? После стольких лет? Вряд ли, Дуся… Ты снова играешь с огнем, и тебя кто-то нанял. Верно? За деньги, что угодно сделаешь, — он прошипел, словно обжегся. — Дуся, Дуся… ты все такая же алчная сука. Все вокруг меняется, а ты — нет. Сколько тебе заплатили за мою шкуру конкуренты?
Он был жесток в своей правде. Евдокия действительно «купилась» заказом. Не важно, Белевский это был или кто-то другой. Ничего в свое оправдание она сказать не могла, так как действует подписка «о неразглашении». Ее карьера и деловая репутация полетят в бездну. Можно смело закрываться и идти в обычные секретари бумажки перебирать… Если возьмут, конечно.
Ради матери и ради Митьки она выдержит то, как в очередной раз Олег топчет ее гордость. Хорошо, еще мебель новую не ломает…
— Молчишь? Тебе нечего сказать, Белочка? — он оскалился рядом зубов, разглядывая ее золотисто-карие глаза в которых плескался дурман… Его дурман, его личный допинг. — Ду-ся, ты не считаешь, что мне задолжала?
