ладонь в кулачок, прижимая его к груди. Зябко поежилась, еще не отойдя от вечерней прохлады улицы.
И что дальше?
Я никогда не была в этом отеле и даже не знаю, в какой стороне находится нужный мне номер. Повсюду охрана, а это значит, если я буду кидаться к каждому лифту, заполошно ища нужный мне блок номеров, неизбежно привлеку их внимание.
Не найдя решения лучше, я встала в очередь к стойке перед семейной парой и внимательно прислушалась к тому, что говорит впереди девушка-ресепшионист.
— Номер двести пятнадцать. Вам сейчас направо, к лифту и на второй этаж.
Мне сопутствовала удача. Мужчине впереди выдали ключ-карту от номера, соседнего с тем, который забронировала мужу его секретарша.
Ха! Удача так удача! Такая себе!
Я быстро пристроилась к мужчине и увидела в его руках белую пластиковую карточку. Достала из сумочки такого же вида пропуск в офис мужа и отчаянно надеялась, что досконально проверять меня охрана не будет.
При подходе даже достала телефон и сделала вид, что у меня важный разговор, а карточку показала охраннику мимолетом. Он не особо вглядывался в меня, так как я явно похожа на среднестатистическую женщину, не представляющую угрозы, и это было мне на руку.
Чтобы он поменьше обращал на меня внимание, я быстро юркнула в первый подъехавший лифт, еле-еле втискиваясь в него вместе с толпой народа, и хоть и было тяжело дышать в такой давке, я с облегчением вышла на втором этаже и перевела дыхание.
Пропустила гостя из двести пятнадцатого номера вперед, чтобы не стоять перед соседним номером истуканом, вызывая у него подозрения.
Сделала несколько глубоких вдохов-выдохов и только после двинулась в сторону номера, в котором сейчас прятались мой муж и разлучница, воплощающая свою угрозу в жизнь.
Остановилась у двери и прикрыла глаза. Поначалу услышала только стук собственного сердца, а затем вдруг…
Стоны.
Это определенно стоны.
Сладкие женские с протяжной ноткой и грубоватые с хрипотцой и рыком мужские. И последние мне до боли знакомы. Буквально моментально они разорвали мое сердце на ошметки!
Я схватилась за ручку двери и потянула ее вниз, и мне пришла в голову запоздалая мысль, что они наверняка заперлись и не откроют мне, но руки действовали быстрее разума.
На удивление, дверь поддалась и тихо открылась наружу.
Звук стонов усилился, он бил по моим барабанным перепонкам. Мне до отчаяния захотелось заткнуть уши хоть чем-то, чтобы не слышать этих пошлых шлепков и звуков чужого удовольствия, но я проделала такой путь не для того, чтобы на полпути развернуться и всю жизнь гадать, было или не было.
И хоть интуиция вопила, что я не ошибаюсь и слышу всё правильно, сердце просило меня убедиться.
Я медленно, на ватных ногах прошла внутрь. В глаза бросилось нижнее белье, лежащее на полу в коридоре. Женское кружевное красное и черные мужские боксеры с плотной резинкой. Я покупала их мужу сама.
Любовно выбирала…
В номере играла медленная романтическая музыка, но недостаточно громко, чтобы заглушить стоны соития.
Я встала почти у самой кровати, но глаза подняла в последнюю очередь.
Смятые скомканные простыни, свисающие с постели. Наспех снятые белые гостиничные халаты. Переплетенные женские и мужские ноги.
И ягодицы. Моего мужа. На которых перекатывались мышцы от того усердия, с которым он вколачивался в свою юристку.
— Так вот она какая, твоя командировка, дорогой муж, — усмехнулась я громко вслух, а сама боялась, как бы не расплакаться перед этой дрянью, лежащей под моим мужем.
Я не видела ее лица, но прекрасно могла разглядеть знакомый маникюр на пальцах, которыми она впивалась в его поясницу.
Такой же на ее ногах, которые были собственнически обвиты вокруг его бедер.
Муж замер, услышав мой голос, а затем вдруг начал мелко трястись.
Мне бы прикрыть глаза, чтобы не видеть, как он достигает пика удовольствия, но я не могла. Словно мазохистка, наблюдала, как он дарит этой дряни то, чего не удостаивалась я.
“Нам еще рано заводить детей, Ангелина”.
Глава 9
Не помню, как оказалась на улице. Дождь легко принял меня в свои объятия, и я тут же вся намокла, но не чувствовала ничего вокруг, в голову что-то долбило, будто по ней били тяжелой кувалдой, а в уши словно напихали плотной ваты.
Перед глазами так и стояла смазанная, размытая картинка сплетенных воедино тел. Я ее почему-то видела нечетко. Даже подумалось, что это сон, мне всё это приснилось.
Но нет, это жестокая реальность.
Я застонала, опуская лицо и обхватывая его руками, кусала губы, вопрошая в пустоту.
Как же так? Неужели всё так просто и банально? Неужели мой муж оказался совсем не тем, кем я себе его представляла?
Ведь тот Артур, мой любимый муж, никак не мог изменить мне с такой, как Роксана! Прыгнуть на нее после брата, измараться в этой шлюхе, взять ее после другого, зная, что делит ее с Владом на двоих…
Как он вообще собрался с этим жить?
Но как еще сильнее убедиться в измене, как не увидеть ее своими глазами? Я видела всё! Я видела их!
И эта страшная картинка никогда больше не сотрется из памяти. Я видела их одну секунду — и это как раз та секунда, которая делит жизнь на до и после.
Больше нет нас, нет нашей семьи, нет будущего.
Нет больше любви — она запачкана, стерта, уничтожена…
Я ни за что не прощу! Я не Аня, не жертва, не мученица! Со мной не пройдет этот номер с оправданием изменника! Больше Артура в моей жизни не будет! Никогда!
Разведусь немедленно и уйду, не слушая никаких объяснений. Не переживу, если он начнет мямлить, мол, это не то, что ты подумала…
Кто-то вообще верит в подобное?
Что тут еще можно подумать?
В попытке побыстрее сбежать от гостиницы чуть не подвернула ногу, оступаясь о бордюр. Черт! Еще и проезжающая мимо машина обдала меня грязной водой из лужи.
Чуть не плакала, а может, и ревела, я сама не понимала, капли дождя продолжали заливать лицо, и моей единственной целью стало найти сухое помещение и постараться добраться домой.
Но я не могла в таком виде никуда зайти, вся мокрая, грязная, растрепанная. Городская сумасшедшая, ей-богу. Бродяжка без кола и двора.
Вот до чего меня довел любимый муж! Я тут мокла и погибала от боли, а он веселился со своей шлюшкой!
Нужно дойти до метро — это всё, на что я была
