любили во все времена. В Азии в древности с этим дела обстояли… Да никак они не обстояли! Единственными мытыми азиатами, насколько я помню, были японцы.
Хотя стоп. Регина же пообещала забрать меня из бани, которая стоит на каком-то источнике! Значит, в масштабах страны всё было не так печально, как в этом отдельном городке?
Лянхуа постучался после того, как я освежился.
– Господин, я принес немного ухи, – оповестил он. – Надеюсь, ваше тело сможет принять её.
Если это уха без саранчи, то конечно тело будет только за!
– Что за рыба? – спросил я.
– Щука, господин.
– Благодарю.
Уха оказалась классическим бульоном с имбирем, тофу и неочищенным рисом. Вот спрашивается, зачем тогда хозяин выставил многоножек, когда у него есть нормальная еда? Может, не всё так страшно, как мне думалось, и голода как такового тут нет? Всё-таки климат благоприятный для сельского хозяйства, лето почти девять месяцев в году… Сложно голодать в таких условиях. Конечно, если нет стихийных бедствий. А что до многоножек – во всех странах хватало всяких странных деликатесов.
Я придирчиво осмотрел уху. Сумерки еще не уступили место ночи, поэтому у окна было достаточно света. На вид и запах – уха. Я всё же рискнул попробовать и проглотил её, почти не жуя.
В животе уютным комочком свернулась сытость, и вместе с ней я в полной мере прочувствовал последствия прогулки: на плечи навалилась усталость, суставы заныли, а ступни задёргало от ноющей боли. Снятые кроссовки ничуть не улучшили ситуацию – ноги успокоились лишь после мытья и массажа. Я так намаялся, что растянулся на матраце прямо в одежде.
«Жалко, что оставил айфон в машине. Сейчас бы хоть записал впечатления и выводы на диктофон или снял творящееся за окном безобразие на камеру. Для Регины. Чтобы она полюбовалась на «чудесный мир», – промелькнула мысль.
Лежать на тоненькой жесткой подстилке посреди древней азиатской цивилизации, страдающей от голода, вшей и антисанитарии оказалось ни разу не здорово. Да еще ноги всё ныли и ныли, никак не желая успокаиваться. Я прикрыл глаза, борясь с накатывающим отчаянием.
Один, снова один неизвестно где и неизвестно когда… Получится ли вернуться домой на этот раз? Да, сестрица обещала забрать меня через три месяца из бани, но до этой явно более развитой местности нужно было добраться! А если меня опять встретит какая-нибудь секта? Или те же бандиты?
Мысли грызли не хуже вшей, к глазам подступали слезы, но я умудрился уснуть даже в таком состоянии. Просто отключился прямо на середине составления плана поиска портала. Словно вырубили.
Глава 4
Город был, как всякое живое большое существо, пахучим и равнодушным. Он величаво возвышался над озером Цаган, смотрел на прохожих распахнутыми окнами и выбеленными стенами домов. Богатые дворы с садами ближе к порту сменялись дикими вековыми деревьями, под которыми прятались бедняцкие лачуги. Несмотря на неказистость, порт выделялся кокетливым бантом на поясе красавицы. В лучах заката, когда озеро наливалось багрянцем, а Гора Тысячи Голосов превращалась в тень и терялась в облачных глубинах, город был особенно красивым и безжалостным к чужакам. По счастью, Байгал чужаком не являлся, а вот непонятный отступник…
– Он всё съел, – оповестил Лянхуа, спустившись с лестницы. – Его тело приняло пищу. Яд скоро подействует… Не слишком ли это было жестоко, Байгал? Всё же он лишен золотого ядра и как заклинатель не представляет угрозы.
Байгал отвлекся от созерцания заката и печально взглянул на друга. Когда-то горящие юношеским задором глаза Лянхуа сейчас подернулись возрастной дымкой и выцвели. Когда-то он был бойким гибким мечником, верным другом Байгала и спутником на тропе совершенствования, но ранение пресекло все его мечты об обретении бессмертия. Время беспощадно высосало его молодость, одарив тяжелой поступью и серебром в волосах. Еще немного – и гостиницу заклинателей унаследует его сын, а Байгал посадит в свой сад памяти еще один белый ирис2. Жизнь смертных мимолетна – он успел смириться с этим, но вот с мимолетностью Лянхуа смириться было особенно сложно.
– Ты же знаешь, безболезненная смерть в его случае – милосердие. Ему и так повезло уйти в мир смертных, отделавшись лишь хромотой. Он успел насладиться свободой и не познал всю полноту боли от иссушенных каналов, – выговорил Байгал и налил себе еще маотай3.
– Значит, он не знал секретов. Иначе его бы просто так не отпустили, – возразил Лянхуа, глядя наверх, туда, где за тонкой занавеской сейчас умирал загадочный пришлый отступник.
Байгал вздохнул, прикрыв лицо веером. Ему было тяжело. Ведь Тэхон действительно обладал прекрасным голосом и мог бы стать великим певцом.
– Возможно. Но отступники и так недолго живут. Как только он испустит последний вздох, я заберу его меч, найду его близких и передам весть. Поверь, Тэхон был бы рад такому исходу. Он не приспособлен к жизни среди смертных. Видел бы ты его глаза, когда мы миновали ворота! Садись со мной, Лянхуа, запомним его, чтобы мой оступившийся брат обрел бессмертие хотя бы в моей памяти. Пожалуй, он был хорошим человеком.
Лянхуа покачал головой, сокрушенно вздохнул и выпил чашу маотай. Байгал видел неодобрение в глазах друга и был готов к упрекам, но тот всё же решил промолчать. Бывший мечник прекрасно знал, что мир заклинателей настолько же суров, насколько прекрасен.
– Как долго будет умирать Тэхон? – спросил он.
– Если он съел всё, то к рассвету уже окоченеет. Уйдет тихо, во сне, – Байгал посмотрел в окно.
Закат окрашивал его голубые одежды в кровавый багрянец. Выписанная на веере ветвь сакуры казалась открытой раной. Байгалу страстно захотелось отбросить веер и сорвать одежды: поступок был правильным и милосердным, но всё равно лег на душу тяжелым камнем.
– Тебе тошно, – безошибочно угадал его состояние Лянхуа.
– Да. Мне жаль, что мы с Тэхоном не встретились раньше. Возможно, тогда он не отступился бы от заветов и стал бы мне хорошим другом. Но это единственное, что я могу сделать для него как последователь праведного пути, – признался Байгал и встал. – Я пойду, прогуляюсь до лавки Датоша. Он еще не покинул город?
– Какое там! – Лянхуа махнул рукой. – У него уже не лавка, а торговый дом. Еще немного – и накопит на новый корабль. Он каждый день приходит ко мне, чтобы узнать последние новости о тебе. Ужасно утомительный человек.
Байгал слабо улыбнулся другу и вышел на улицу.
– Стой, зараза! Караул! Держи вора!
Худенький растрепанный мальчишка в жалких обносках увернулся от рук, перепрыгнул через подножку и прямо на ходу откусил кусок от
