его жизнь снова станет прежней? Нет.
— Из-за меня, Дрон. Это случилось с ним из-за меня.
— А ты не думала, что тебя просто используют, как прикрытие? Не думала, что они знают, на что надавить, чтобы убрать Мигеля с дороги. С дороги, ведущей к тебе, Рэй. Подумай. Ты его чуть не убила. Разве ты поступила бы так, не будь этой угрозы? Нет. Но эти ублюдки сделали всё, чтобы ты свихнулась. Они настроили тебя против Роко и отца. Они твоими руками пытаются уничтожить Мигеля, Роко и твоего отца. Подумай об этой схеме. Сейчас ты показала им, что можешь легко убить всех этих людей, тебя просто нужно свести с ума. Выходит, что ты их марионетка.
— Это грёбаная ложь, Дрон! Это не так! Это…
— Ты не знаешь, кто они такие и чего хотят на самом деле. Но сам факт, Рэй, — резко обрывает меня Дрон. — Сам факт. Давно уже Лопесы не встречали опасности. Никто не пытался вас свергнуть. А если они просто ждали? Если теперь мы все находимся в опасности, и степень этой опасности зависит от тебя, Рэй? Ты можешь запереть себя здесь и ничего не делать, просто наблюдать, а мы будем сдыхать один за другим. Или ты можешь быть вместе с нами, искать, защищать, ошибаться, падать, вставать, страдать, любить и терять, плакать и кричать. Жить, Рэй. Вот, в чём суть вопроса. Ты хочешь жить, но боишься, что живой никому не нужна. Но именно будучи живой Мигель и улыбался тебе. Я жду, Рэй, — Дрон показывает взглядом на свою протянутую ладонь, вдыхая кислород глоток за глотком.
А если он прав? Если это только начало нашего уничтожения, и Мигель лишь приманка для меня? Если они просто зацепились за него и не оставят его в покое, пока я не вернусь, чтобы они начали свою миссию? А если они сломают его? Если причинят боль Роко или Дрону, или даже отцу?
Встаю из кресла и отодвигаю немного кровать, отрываю кусочек плинтуса и достаю осколок разбитой отцом вазы. Вернувшись к Дрону, я кладу осколок на его ладонь.
— Хорошо.
— Но как я могу… смотреть ему в глаза? Мы же встретимся, и я… я не знаю, Дрон. Я очень боюсь, — шепчу ему.
— Тебе придётся. Других вариантов нет. Придётся набраться храбрости извиниться и жить дальше. Ничего другого ты сделать не можешь. Твои попытки будут бесполезными. Нужно просто позволить себе жить дальше, что бы это ни значило. Жить. В этом и есть вся суть. Жить даже вопреки чьим-то желаниям. Да, будет сложно. Но зная Мигеля, я могу тебе точно сказать, что он просто хочет услышать, что ты боишься. Он не хочет знать, какая ты сильная, раз живёшь дальше. Это его очень сильно обидит. Наоборот, он хочет твоей честности. Но только тебе выбирать, что делать дальше.
— У нас с ним нет будущего.
— А кто говорит о будущем? Жить — это не предсказывать будущее, Рэй. Это просто жить. Хотите трахаться? Трахайтесь. Хотите дружить? Дружите. Хотите бухать? Бухайте. Мигель хотя бы раз требовал от тебя дать определение вашим отношениям?
— Нет, он… не давил. Никогда.
— Он и не будет. Но есть одно правило, Рэй, не ври. Когда Мигель перестанет доверять тебе, он тихо уйдёт и скажет тебе об этом. А ты даже не поймёшь того, что он правду говорит. Но Мигель скажет её тебе в лицо, а потом уйдёт. Он не обернётся и не позволит тебе задержать его. Он уйдёт, и ты никогда не вернёшь его. Поэтому тебе нужно решить, хочешь ли ты продолжать с ним то, что у вас было, или же просто остаться друзьями. Он примет любой вариант. Пока он предоставил тебе право выбора.
— Дрон, всё не так просто.
— Всё просто, пока ты не усложняешь. Ага, расскажи мне про то, что Доминик против ваших отношений. Не-а, он не против. И я думаю, что это даже лучше, чем держаться подальше. Мигеля уже засекли. Ваша задача состоит в том, чтобы дать ему средства для защиты, научить его. Хотя он сам учится. Он потихоньку начал тренироваться. Легко. Роко ему помогает. Но этого мало. Мигеля убьют, как и всю его семью для того, чтобы сделать тебя слабой и снова тобой управлять. Только тебе выбирать, дать им эту власть или послать их на хер и жить так, как ты хочешь и с тем, с кем хочешь. На это нужно время, но не вдали, а слишком близко. Возвращаться сложно, но сделав это, ты сделаешь огромный шаг вперёд. Да, я хочу, чтобы ты вернулась в Чикаго. Хочу, чтобы ты, наконец-то, повзрослела и поняла, что теперь всё это твоя история жизни. У неё может быть хороший конец, а может быть печальный. Я делаю на тебя ставки, Рэй. Ты ключевая фигура в этой охоте. Охотятся не на Мигеля, а на тебя. Так что подумай, что ты будешь делать, а я… хочу уже спать. Позови Роко, пожалуйста.
Кивнув, быстро встаю с места и выглядываю в коридор. Брат нервно кусает губы, прислонившись к стене. И мне так стыдно за то, что я наговорила ему тогда гадостей. Мне стыдно за то, что я не была на его стороне. Стыдно за то, что завидовала и не понимала, как это сложно бороться за того, кто тебе дорог. Я высмеивала его, когда он вёл себя как мудак, сюсюкаясь с Дроном, словно тот драгоценный. Теперь я понимаю. Это просто неконтролируемо. И важный человек для тебя, действительно, самый ценный, ты боишься, что на нём кто-то оставит трещину.
— Роко, — зову брата.
Он вздрагивает и поворачивает голову ко мне.
— Дрон? Ему плохо? Он…
— Хочет спать.
— Придурок, я же говорил ему, что слишком рано, — цедит Роко сквозь зубы, протискиваясь мимо меня.
— Не нуди, — просит Дрон. — Я в порядке. Это слабость.
— Я говорил тебе.
— Да, ты говорил. Но ещё ты говорил, что любишь меня и будешь на моей стороне.
— Я на твоей стороне, просто… Дрон я едва не похоронил тебя. И всё, что теперь с тобой происходит, для меня страшно.
В моей груди ноет дыра, когда я наблюдаю, как Роко нежно касается щеки Дрона. Роко боится потерять Дрона, но он рядом. Он всегда был рядом с ним. Даже после всего случившегося с ним, он искал Дрона. Роко страдал. Молчал и ждал. Он не изменял. Он был верным своей любви к Дрону. Но между ними любовь? А я… не умею любить. Не умею. Смогу ли я научиться снова быть собой? Смогу ли я вернуться, чтобы увидеть те самые глаза, которые преследуют меня во сне и наяву? Смогу ли я выстоять?
Глава 3
Мигель
Восстановление — долгий период. Но я говорю не про кости или связки. Всё намного сложнее. Восстановление — это сложно. Ты понятия не имеешь, что делать дальше с той информацией, которую уже получил. Не знаешь, как на это правильно отреагировать, чтобы не создать ещё больше сложностей. Сказать, что я восстановился, не могу. Хотя мои швы уже не так сильно тянут, и я медленно возвращаюсь к жизни, как и к работе, но вот моё внутреннее состояние до сих пор находится в подвешенном положении.
— Привет, Минди, как ты сегодня? — заботливо интересуюсь, поправляя на плече спортивную сумку.
— Привет. Да так… папа тебе не звонил? — тихо спрашивает она.
— Нет, мама просила оставить его в покое на какое-то время. Он не готов разговаривать.
— Это меня и бесит, Мигель. Этот мужчина… Доминик сказал странные вещи, и я подозреваю, что они явно касаются нас, но наши родители внезапно взяли тайм-аут и уехали в Мексику в отпуск. Это просто нечестно.
— Послушай, я тоже хочу узнать, о чём говорил Доминик, но отец никогда не брал время на размышление для
