нахмурил брови, держась неподвижно, пока я приспосабливалась к его обхвату.
‒ Продолжай, ‒ пробормотал Лакхлан. Его взгляд был прикован к тому месту, где тело Алека соединялось с моим, и он стал подрачивать свой член медленными, томными движениями. ‒ Скажи мне, как она ощущается.
‒ Тугая, ‒ выдохнул Алек. ‒ Как горячий кулак вокруг моего члена. ‒ Мне он сказал: ‒ Откройся шире, детка. Я не хочу причинять тебе боль.
‒ Ты этого не сделаешь, ‒ промолвила я, но раздвинула ноги так широко, как только могла. Член Алека был даже больше, чем я думала, и, казалось, он тёрся о каждое нервное окончание, которым я обладала, наполняя меня твёрдым, как камень, жаром. Когда моё тело расслабилось, жжение исчезло, превратившись в сладкую полноту.
И снова я захотела большего.
Я осторожно приподняла бёдра.
Алек зашипел, как будто ему было больно, затем крепко сжал мои бёдра.
‒ Притормози, жадная девчонка, или это закончится ещё до того, как начнётся.
Я снова толкнулась бёдрами, дрожа, когда мой клитор прижался к его члену.
‒ Ещё также, ‒ потребовала я.
В голосе Лакхлана звучало веселье.
‒ Дай ей то, что она хочет, Алек.
‒ Вы оба слишком нетерпеливы, ‒ пробормотал Алек, но начал толкаться, каждый поворот его бёдер погружал его глубже, пока он не ввёл себя по основание с каждым пассом.
‒ Боже, да! ‒ застонала я, румянец разлился по моей груди, когда мой оргазм усилился. Наблюдение Лакхлана делало всё ещё сексуальнее. Никогда за миллион лет я не думала, что позволю одному мужчине трахнуть меня, пока другой смотрит на это. Теперь, когда я делала это, моё тело гудело от тёмного, восхитительного удовольствия. Я хотела смотреть везде сразу, от мускулистого тела Алека, маячащего между моими раздвинутыми бёдрами, до прищуренного золотого взгляда Лакхлана, когда его кулак взлетал вверх и вниз по стволу.
Алек перенёс свой вес на кулаки и задвигался сильнее, нанося мне быстрые, уверенные удары, которые ударяли по моему клитору снова и снова. Комната наполнилась звуком моей влажности и резким шлепком кожи по коже.
‒ Вот так, ‒ прорычал Лакхлан. ‒ Дай ей ещё, чувак.
Алек опустил голову и удвоил темп, толкаясь так сильно, что мне пришлось опереться рукой о спинку кровати, чтобы не врезаться в дерево. Моя грудь подпрыгнула, и моё дыхание стало резким, когда я рванулась к своему освобождению.
Мой пристальный взгляд встретился с взглядом Лакхлана, что усилило моё удовольствие. Он опустил глаза на мою грудь, и его рука задвигалась быстрее.
‒ Собираюсь кончить, ‒ проскрежетал он.
Мрачная мысль пронзила мой мозг, как стрела. Кончай на мои сиськи.
‒ Да! ‒ его крик разнёсся по комнате, а затем он кончил, его освобождение ударило меня в грудь обжигающей струёй, которая окрасила мои соски и груди горячими сливочными потоками. Я кончила в тот же миг, мой оргазм бросил меня в море чистых ощущений. Моя киска крепко сжалась вокруг члена Алека, и я откинула голову назад и закричала, когда волна за волной удовольствия захлестнула меня. Смутно я осознавала, что Алек схватил меня за бёдра и прижал к кровати, когда он сделал последний толчок и разрядился глубоко внутри меня, его освобождение было таким горячим, что я почувствовала это через презерватив. Ещё больше удовольствия нахлынуло на меня, волна была такой высокой и огромной, что затянула меня под себя. Моё тело разлетелось на части, а в голове стало пусто.
Когда я снова пришла в сознание, тёплые руки ухаживали за мной, а низкий, нежный шёпот наполнял мои уши.
‒ Я могу это сделать, ‒ пробормотала я, пытаясь сесть.
Кто-то прижал меня к твёрдой груди, и мужской смешок пробежал по моей спине.
‒ Тише, девочка, ты вялая, как лапша. Мы справимся.
Я расслабилась, позволяя своим глазам закрыться. Снова бормотание, а затем тёплая ткань вытерла мою грудь и провела между ног. Через минуту кровать опустилась, и ещё одна твёрдая грудь коснулась моей груди спереди. Я лежала, зажатая между двумя мужчинами, от их больших тел исходило тепло.
Это похоже на сон.
Губы коснулись моей шеи, и акцент Алека окружил меня. Его голос, казалось, отдавался эхом, слова накладывались друг на друга.
‒ Правильно, Хлоя. Это сон. Это всего лишь сон.
Глава 3
Алек
Лакхлан взял бокал скотча в ванную, а это означало, что он был зол. Он всегда пил, когда был расстроен, и, учитывая, что он выпил две бутылки с тех пор, как мы приземлились в Инвернессе, он был в ярости.
Он также не разговаривал со мной уже несколько часов. Я не был детективом, но счёл это довольно веским доказательством того, что я был источником его гнева. Женщина, спавшая несколькими комнатами ниже, тоже имела к этому какое-то отношение. К счастью, она проспала остаток полёта, пересадку с самолёта на машину и всю дорогу до замка. Ситуация с ней была достаточно деликатной, чтобы не вмешивать в неё опасения Лакхлана.
Я развалился в огромном кресле в его спальне, вздох нарастал в моей груди, когда я взглянул на дверь ванной. Как долго он ещё собирался там пробыть? Я перевёл взгляд на комод, где он оставил третью бутылку скотча. Я был не прочь взять его в заложники алкоголем, если это означало, что он был вынужден перестать относиться ко мне холодно.
Как будто я позвал его, дверь открылась, и Лакхлан вышел, со скотчем в руке и белым полотенцем вокруг бёдер.
Он остановился, когда увидел меня.
‒ Ты всё ещё не спишь.
‒ Да. По мнению экспертов по отношениям, ты никогда не должен ложиться спать сердитым. И я знаю, что ты злишься на меня.
Он поморщился.
‒ Ты говоришь, как американец.
‒ Очень хорошо. Тогда переключайся. Ты злишься на меня, и я думаю, что знаю почему. Кроме того, наша пара американка, так что тебе, наверное, стоит привыкнуть к сленгу.
‒ Ты не знаешь наша ли она пара.
Я сел.
‒ Я чертовски хорошо это знаю, Лакх, и ты тоже. Притворяйся сколько хочешь, но Хлоя Дрексел ‒ наша.
‒ Она человек.
‒ И что?
‒ Поэтому я надеялся на что-то большее. Пару, достойную нашей расы.
‒ Я не могу понять, шутишь ты или нет. У тебя это так плохо получается.
Мгновение он пристально смотрел на меня, затем опрокинул свой бокал и направился к комоду.
Наконец я позволил своему вздоху вырваться
