Дебс отложила листок.
— Это грустно, — провозгласила она. — Все, что ты написала здесь… это то, что ты хотела сделать, потому что думала, что твоя жизнь ужасна.
— Та ее часть, где я жила с тобой и твоей мамой, таковой не была, — Ава вздохнула. — И, как ты сказала, я не всерьез это писала, — она ткнула подругу в бок. — Я исполняю свое желание номер один очень часто, и все заканчивается ужасно только утром, если я действительно зашла слишком далеко… как с вином Этель.
— Ну, я думаю, тебе стоит составить новый список, — заявила Дебс.
— Новый план, как довести свою маму? Думаю, что инцидент в Уайтроуз и побег в Париж прекрасно с этим справились.
— Нет, глупая, новый список желаний.
Она снова отвернулась к окну. В чем был смысл? В данный момент, путешествуя по парижской зимней сказке, она понятия не имела, куда двигалась ее жизнь. Список желаний лишь добавит больше путаницы. Ее мысли вернулись к Лео. Когда он осознал, что она была недостаточно красива или весела? Может, нужно было больше его ценить. Может, во всем была ее вина. Может, она сделала что-то, из-за чего он ушел к Кассандре.
— Ну и? — спросила Дебс.
— Что?
— Нам надо составить тебе новый список желаний, — Дебс выдохнула. — Более серьезный.
— Что ты написала после желания выйти замуж за Гилберта Блайта? — спросила Ава. — Увидеть восход над Улуру? Спрыгнуть с парашютом над Большим Каньоном?
Дебс поерзала на своем сидении.
— Ты это и написала, да?
— И я все еще не побывала в Австралии. Это, наверное, одно из немногих мест, о котором я еще не выпустила статью.
— Ну, список желаний мне не нужен, — заявила Ава.
— Ну же, это не обязательно должна быть поездка через Америку или прыжки с парашютом. Это может быть что-то про Париж, — предложила Дебс. — Что-то, что заставит тебя перестать думать о Лео.
— Я не думаю о Лео, — отрезала Ава.
— Или о матери.
— Я и о ней не думала… до этого момента.
Дебс передала ей старый листок бумаги.
— Давай, будет весело. Список желаний в Париже. Я тоже напишу свой, — она расплылась в улыбке. — Номер один: крепкие коктейли, которые пьют одиночки в большом городе.
Ава сморщила нос.
— Номер два: подкрепиться чем-то кроме улиток и лягушачьих лапок.
— Помнишь, когда мы отпустили лягушек на биологии? — посмеялась Дебс.
Ава улыбнулась.
— Как мы должны были знать, что у Дэмиана Крэнборна была аллергия на лягушек. У кого вообще бывает аллергия на лягушек?
— Не только на лягушек, вроде бы. У бедняги была аллергия на все.
— На яйца.
— Что портило веселье, так как мы любили наполнять поездки запахом тухлых яиц.
— Камни.
— У него не было аллергии на камни, — возразила Ава. — Ни у кого нет аллергии на камни.
— Да была у него, клянусь! — хохотала Дебс. — И на перья.
— Теперь ты точно выдумываешь!
— Реально нет, честно!
— Дэмиан Крэнборн, — произнесла Ава. — Интересно, где он сейчас?
— Живет в доме из соломы, не трогает птиц и не ест омлеты? — предположила Дебс.
Такси резко остановилось, подкидывая чемодан Дебс вперед на ноги Авы в конверсах.
— Мы на месте, — объявил водитель такси. Он указал на заснеженную улицу, где золотые огоньки мерцали на деревьях у тротуара. Ава посмотрела через запотевшее окно и прочитала вывеску. Hotel Agincourt. Она понадеялась, что никакой битвы, исходя из названия отеля, не будет. С другим она справится.
— Знаю, о чем ты думаешь, — сказала Дебс, собирая свои сумки.
— Надеюсь, обойдется без оружий пятнадцатого века в баре
— Чего?
— Отель Аджинкур?
— Знаю, — ответила Дебс с улыбкой. — Отель со словом джин в названии! Может, пойдем купим одну бутылку? Как раз начнем писать списки желаний!
— Тебе разве статью писать не надо?
— О, Ава, исследование куда важнее, — хихикнула Дебс.
Ава улыбнулась таксисту, когда Дебс открыла дверь и вылезла из машины. Он протянул руку.
— Cinquante.
Она передала ему банкноту.
— Мерси баку.
Глава 9
Сад Тюильри
Жюльен выдохнул облачко воздуха. Светлое, ясное и холодное утро уступило вьюге, из — за которой потемнели облака, а сильный ветер закружил снежинки. Жюльен стоял у ресторанчика рядом с Тюильри, собирая крошечные кристаллы на своих плечах. Он посмотрел через окно внутрь ресторана, скользя взглядом мимо рождественских украшений к людям за столиками.
Его удивило сообщение от мачехи этим утром, учитывая то, что произошло пару дней назад. Он заметил ее в самом углу ресторана, где она сидела, теребя что — то на своей блузке. Ее длинные темные волосы как обычно покоились на ее плечах, а сама она казалась немного напряженной. Вивьен ему нравилась. Она уже довольно долго находилась в его жизни, и пора уже было его отцу жениться на ней. Мать его покинула их без задней мысли, просто в один момент собрала вещи и больше не возвращалась… до похорон Лорен. Вот тогда — то она и объявилась, изображая горе и утрату, несмотря на то что не участвовала в их жизни после того, как бросила их. Жюльен начал злиться, вспоминая, как та кинулась обнимать его, заливая слезами его куртку. Он лишь неподвижно стоял, не показывая эмоций и не говоря ни слова. Что он мог сказать? Его спасла Вивьен. Ухватив его, она придумала какой — то предлог о том, что нужно увидеть других членов семьи и увела его от этого ненужного в тот день воссоединения. С тех пор мать он не видел.
Еще раз выдохнув, он толкнул дверь и тут же уловил волну теплого воздуха и запах свежеиспеченного хлеба и круассанов. Вивьен подняла взгляд, услышав звон дверных колокольчиков. Она улыбнулась, и он начал пробираться через столики к ней. Когда она поднялась со своего места, он махнул ей, чтобы она снова села.
— Хочешь еще кофе? — спросил он, показывая на ее кружку.
— Нет, спасибо, — ответила она.
— Поесть, может? Здесь готовят очень вкусные эклеры, — предложил он, все еще нависая над столом, заполняя пространство словами.
— Нет, Жюльен, спасибо. Пожалуйста, сядь.
Он заметил, как ее руки потянулись к броши на блузке, и сразу ее признал — это был бриллиантовый кот с красным хрустальным бантом на шее. Он был с Лорен, когда та купила его для Вивьен на рождественской ярмарке в позапрошлом году. Вивьен очень любила своего ослепительно белого кота Пепе, к сожалению почившего, и по словам Лорен эта брошь была очень на него похожа. Жюльен подавил воспоминания и опустился на стул напротив женщины. Камера, которая все еще висела у него на шее, задела край деревянного столика.
— Твоя камера, — Вивьен прижала ладонь ко рту.
— Ага, — ответил Жюльен, снимая ремешок с шеи и ставя камеру на стол.
— Ты снова фотографируешь? — выдохнула Вивьен.
Он кивнул, не желая придавать этому большого значения. Даже несмотря на то, что значение было, и важно было как минимум то, что он снова взял камеру в руки.
— Это хорошо, — глаза Вивьен засияли. — Очень хорошо. После вечеринки…
Жюльен прочистил горло и посмотрел на свечку на столе.
— Я хочу извиниться за это, — он взглянул на нее. — Я не должен был говорить то, что сказал. Я должен был сказать много других вещей, которые так и не сказал, — он замолчал. — Это было грубо с моей стороны.
Вивьен потрясла головой.
— Нет… я не должна была навязывать тебе Марси. Просто…
Он наблюдал, как ее пальцы сжались вокруг чашки кофе, пока она раздумывала, что сказать.
— Я переживаю… о твоем отце.
Его сердце пропустило удар.
— Что — то не так?
Она отрицательно покачала головой.
— Я не знаю. Знаю лишь, что несмотря на то, какой он, сдержанный на публике, безразличный… Жюльен, я понимаю, что ты в это не веришь, но он все еще переживает смерть Лорен.
Жюльен сглотнул, чувствуя, как глубокая печаль в голосе Вивьен проникает внутрь.
— Он практически ничего не ест и не спит, — она чуть поерзала. — Чуть ранее я думала, что его уже отпускает, но затем случилась помолвка, и…
