Некоторое время они молча шли по дорожке. Когда он вновь заговорил, его голос был тихим и грустным.
— Я с сожалением узнал о смерти твоих родителей, Стеффи. Мне известно, как близки вы были.
— Спасибо, — сухо ответила она. Уже у дверей дома Стефания остановилась и спросила: — Если ты хочешь осмотреть дом, когда здесь никого не будет, я могу прийти за вещами в другой раз.
— Нет, — ответил Гарри. — Забирай их сегодня. Ты уверена, что не хочешь сопровождать меня при осмотре дома?
— Так будет лучше.
— Разве, ты не хочешь похвалиться своими успехами?
— Я не считаю себя триумфатором, а тебя — экспертом. Ни к чему все это. — Стефания прошла в комнату, которую занимала. Немногочисленные вещи были уже упакованы в небольшую дорожную сумку.
— Значит, ты выбрала именно эту комнату? — Он пристально посмотрел на узкую односпальную кровать. — Думаю, главная спальня была бы более подходящим местом для хозяйки. А что, Армандо предпочитал, чтобы ты вела себя неподвижно в постели?
Ее лицо вспыхнуло.
— Какой, же ты подлец! Ты ничего не знаешь об этом! Мы с Армандо были обручены.
Взгляд Гарри скользнул по ее левой руке.
— А где же кольцо? Впрочем, так даже лучше: тебе не придется возвращать его.
Последовала гробовая тишина, потом Стефания хрипло бросила ему в лицо:
— Непростительное, свинство с твоей стороны говорить мне такое!
— Да, — согласился он. — Но между нами, дорогая, было столько непростительного! И незабываемого!
Она защелкнула замок сумки и решительно направилась к двери, которую он продолжал загораживать.
— Дай мне пройти!
— Минуточку. У меня есть к тебе предложение.
Господи, подумала Стефания, он хочет предложить мне закончить реконструкцию. Противоречивые чувства охватили ее. Разве сможет она и дальше работать здесь, где все пропитано теперь разбитыми надеждой и мечтами? Это будет выше ее сил. Но ведь работа даст возможность оплатить долги по счетам. Стоит ли от нее отказываться?
Стефания нетерпеливо спросила:
— Ну, так что же?
Прежде чем она успела догадаться о его намерениях и сделать хоть одно движение, руки Гарри скользнули под полы ее пиджака, распахивая их, и его серые глаза медленно оглядели округлые выпуклости ее груди, напрягшейся под белым шелком блузки. Потом он тихо произнес:
— Браво, Стеффи, ты превратилась в очень соблазнительную женщину.
— Не называй меня так! — Она оттолкнула его, потрясенная тем, что ее соски предательски отяжелели и набухли под тонкой тканью. — И никогда не смей прикасаться ко мне! — добавила она слегка дрожащим голосом. — Если ты купил дом, это не значит, что я включена в счет. Дай мне пройти.
Гарри не шевельнулся.
— Раз ты так, ставишь вопрос, мне остается поинтересоваться тем, какую цену за свои услуги ты хочешь получить?
— Ты намереваешься заплатить мне за работу, которую, я уже сделала? — Стефания затаила дыхание, едва надеясь услышать положительный ответ.
— Это будет зависеть от кое-каких факторов. Видишь ли, мне кажется, что дому чего-то сильно не хватает.
— Хочешь сказать, что ремонт не закончен? Но это потребует совсем немного времени...
— Нет, я, имел в виду совсем другое.
— Тогда что?
Он так пристально смотрел на нее, что Стефания тоже не смогла отвести глаз.
— Дому нужна хозяйка. И ты, дорогая Стефания, как никто другой подходишь на эту роль. Мы с тобой можем сработаться. Что скажешь?
Глава третья
— Это что, дурная шутка? — оторопело спросила она.
— Разве, похоже, чтобы я смеялся?
Нет, подумала она, с вызовом глядя в его серые неподвижные глаза. Он абсолютно серьезен.
— Итак, ты всего лишь добавил оскорбление ко всему уже сделанному тобою. Время нисколько тебя не изменило. Ты, все такой же мерзавец, как прежде.
К ее удивлению, он рассмеялся.
— А я-то воображал себя рыцарем, примчавшимся к тебе на помощь.
— Очень галантно с твоей стороны.
— Нет, я всего лишь бизнесмен. У тебя тоже есть свое дело. Сейчас ты попала в полосу финансовых затруднений. Я же просто протягиваю тебе соломинку для спасения. — Его глаза скользнули по ее сжатым губам и последовали ниже, по направлению к груди.
— Не зря меня предупреждали, что с тобой надо быть настороже.
— Возможно, мое появление здесь произвело некоторое впечатление. Но еще более впечатляет величина твоего долга. Ты стоишь перед весьма серьезными проблемами. Стефания гордо выпрямилась.
— Я в состоянии справиться со своими проблемами без твоей «рыцарской помощи».
— В таком случае, желаю тебе удачи, — спокойно ответил Гарри. — Надеюсь, у тебя достаточно благоразумия не рассчитывать на банковский чек из Италии. Легче надеяться на выигрыш в национальной лотерее.
— Ты настоящая свинья! — вне себя от ярости выкрикнула она. — Ты уже получил все, что хотел, и наслаждаешься триумфом, не так ли?
— Мне придется немного подождать. Говорят, что месть — это блюдо, которое лучше есть в холодном виде.
— Надеюсь, что ты им подавишься. Дай мне пройти.
Гарри отодвинулся от двери.
— Можешь идти. Ты не заключенная, — холодно проронил он.
— И не собираюсь ею становиться.
— Уж не вообразила ли ты, что я намереваюсь держать тебя в цепях, как сексуальную рабыню? — В его голосе сквозили веселые нотки. — Богатое у тебя воображение, дорогая.
— Не смей смеяться надо мной. То, что ты мне предлагаешь, нельзя назвать нормальным.
— Напротив, в твоей жизни мало что изменится. Ты ведь и так живешь здесь. Ты получишь возможность расплатиться с долгами и закончить реконструкцию, доделать все, что задумала. Можно было бы приступить к работе прямо сейчас. Ты понадобишься мне как хозяйка, когда у меня будут гости.
— Только и всего? — иронически спросила Стефания.
— Нет, — ровно ответил он. — Моя деятельность требует частых поездок за границу. Рассчитываю, что ты будешь сопровождать меня. Не всегда, конечно.
— Наш разговор звучит просто фантастически.
— Прежде чем заключить любой договор, я обычно обсуждаю определяющие детали. Так вот, пока я буду отсутствовать, ты, будешь вольна делать все, что тебе заблагорассудится, — встречаться с друзьями, жить своей жизнью.
— Все это слишком похоже на сказку, чтобы быть правдой. А что мне предстоит делать, когда ты будешь возвращаться?
— Ты уже не маленькая девочка, Стефания. И не романтический подросток, мечтающий о первой любви.
— Ничто не заставит меня делать то, от чего может стошнить.
