И вот тут происходит последнее превращение. Обыватели, «виновные» в «краже победы», оказываются вынуждены выбирать – либо они с «нашими», то есть с «народом», либо с «врагами». И вот то самое послушное, пассивное большинство, которое только что кричало «виват!» королю, голосовало за сохранение СССР и партию сторонников Эдуарда Шеварднадзе, вдруг распадается на миллионы одиночек, стыдящихся самих себя, чувствующих себя изгоями, ничтожными и слабыми, у которых есть единственный способ спастись от позора и обструкции – примкнуть к «народу». Более того, сделать как-нибудь так, чтобы и все вокруг, и ты сам были уверены, что ты всегда был с ними заодно!
...В 1978–1979 годы, накануне торжественного возвращения из многолетней парижской эмиграции аятоллы Хомейни, Иран был взволнованным, неблагополучным, но все же вполне светским развивающимся азиатским государством. «Зверства шахской охранки» ни разу не доходили, например, до массового публичного повешения «оппозиционеров» на фонарях.
Большинство поддерживало светского реформатора Мехди Базаргана, назначенного шахом на пост премьера под давлением оппозиции. До фонарей дело дошло очень быстро – начали с сотрудников «шахской охранки». В течение нескольких месяцев прозападное светское королевство превратилось в монолитную фанатичную теократическую республику под тоталитарным контролем шиитских мулл.
Осенью 2003 года на парламентских выборах в Грузии с небольшим перевесом победили пропрезидентские силы. Оппозиционные партии набрали в районе тех же 10–20 % голосов, что и победители. После революции роз, обрушившей на «фальсификаторов» гнев народа (а фальсификации, если они и были – впрочем, никакого судебного процесса по этому поводу так и не состоялось – вряд ли превратили бы 10 % в 30, а 20 % – в 50 %), после отречения Шеварднадзе от власти, после месяца массовой эйфории, на внеочередных президентских выборах демократ Михаил Саакашвили («Миша!», «Миша!») получил 96 % голосов. После переголосования на парламентских выборах (суд аннулировал результаты выборов по партийным спискам) барьер преодолело только объединение бывших оппозиционеров во главе с Саакашвили, Зурабом Жванией и Нино Бурджанадзе.
А в сентябре 1991 года агрессивная толпа сторонников так называемого объединенного комитета чеченского народа сначала инициировала добровольную отставку руководства Чечено-Ингушетии во главе с Доку Завгаевым (за поддержку ГКЧП), затем – при «арбитражном» участии руководителей «Демократической России» – распустили Верховный Совет республики с передачей полномочий «временному комитету» во главе с народным депутатом СССР Лечи Магомадовым (пока еще формально в законном порядке, решением самого распускаемого Верховного Совета). Скоро, вопреки всем договоренностям, прошли «демократические выборы» президента Чеченской Республики, в которых участвовало меньшинство населения чеченских районов пока еще единой Чечено-Ингушетии. Победителем на выборах был объявлен лидер объединенного комитета чеченского народа генерал Джохар Дудаев. Потом «победу гордого народа» попытались украсть – Верховный Совет РСФСР, ознакомившись с отчетом о проведении «демократических выборов» и протестами законопослушных чеченцев, попытался поддержать инициативу вице-президента Александра Руцкого и восстановить в республике законность. Вскоре выяснилось, что Дудаева в Чечне поддерживают и поддерживали все. И всегда.
Кстати говоря, команда Ющенко совершенно права, требуя немедленного переголосования второго тура. Само по себе решение о переголосовании на фоне оранжевых бесчинств станет зародышем кристаллизации оранжевого большинства – большинства неудержимого, тоталитарного.
Эпидемия свободы: реальность и перспективы
Лавинообразная синхронизация масс – явлениегрозное, опасное и древнее. Захват власти через узурпацию свободы имеет куда более древнюю историю, чем «демократические ценности» в их политкорректной упаковке рубежа XX–XXI веков. Мощные народные революции – Великая французская, Великая октябрьская, иранская исламская – это предвестники надвигающейся эпохи оранжевого тоталитаризма.
Оранжевые политтехнологии привносят в практику тоталитарных революций одно, но очень существенное новообразование.
В принципе, для любого массового движения роль зародыша кристаллизации, первичной инициативной группы очень велика. Эта группа в прежние времена возникала «в толще масс», под воздействием общественных настроений, и побеждала на своего рода предреволюционном тендере. От ее состава и стиля всегда зависело многое. Так, американскую революцию возглавили люди респектабельного типа, которые сразу же поставили барьер на пути революционных бесчинств. Ни «аятолла» Бенджамин Франклин, ни «боевик» Джордж Вашингтон не использовали энергию волны массового воодушевления колонистов для сноса всех ограничений. Похожая история спасла Россию в 1989–1991 годы – там тоже оказалось «настоящих буйных мало», а захвативший место вождя Борис Ельцин, при всей своей авторитарности, оказался стихийным демократом, не способным к длительному нагнетанию массовой истерии. Совсем другими победителями оказались большевики или иранские муллы: использовав деньги германского генштаба, антиамериканскую политическую поддержку руководства СССР и т. д., они добились длительной, мощной и идеально управляемой массовой истерии, установили тоталитарную диктатуру – власть куда более страшную, жестокую и деспотичную, чем любая военно-полицейская диктатура недавнего, а тем более монархическая тирания далекого прошлого.
Оранжевые политтехнологии начинаются тогда, когда хвост, виляющий своей собакой, в свою очередь сжимает чья-то мускулистая рука. В зародыше кристаллизации «оранжевой революции» всегда находится, назовем ее так, оранжевая политтехнологическая группировка, мотивируемая, организуемая и финансируемая из внешнего центра.
В отличие от «партий нового типа» и «исламских революционных советов», оранжевая политтехнологическая группировка не проходит тендера на психотехническую эффективность, где приемщиком выступает собственно население. Они селективно подбираются теми, кто ставит перед ними задачи.
Ни о какой особой конспирологии речи не идет: «внешние центры», хватающие за хвост собаку «недемократического государства», чтобы раскрутить ее над головой и шмякнуть «авторитарной властью» об стену, складываются ситуативно и естественным путем. Так, в случае Грузии, Сербии и Украины имеет место сочетание политической воли руководства США и евробюрократии, с одной стороны, и специфических инициатив своеобразных финансово-политических спекулянтов (будь то Борис Березовский, Джордж Сорос или Милан Панич), заинтересованных в свержении власти в той или иной стране по ряду личных причин экономического и психологического характера, с другой.
Своеобразие оранжевых политтехнологий не в том, что в результате их применения на улицы городов выходят возбужденные и воодушевленные толпы, а в причинах возбуждения и воодушевления. Религиозный восторг респектабельного христианина или буддиста похож на религиозный экстаз члена секты «Аум Синрикё» или сайентолога так же, как наркотическая эйфория на радость счастливого человека. Разница в главном: в одном случае речь идет о сильных и естественно возникших эмоциях, в другом – о грязных и преступных манипуляциях, направленных на получение конкретной бизнес-выгоды транснациональной корпорацией хаббардистов или международной наркомафией.
Оранжевые политтехнологии ставят на поток крайне выгодное дело манипулятивного управления свободой. И следует прислушаться к предупреждению Юлии Тимошенко: «Оранжевая революция станет эпидемией свободы по всему миру». Станет – эпидемией страшной, остро заразной, глубоко болезнетворной.
Потому что на самом деле эпидемия оранжевой чумы – это ураганное распространение тотальной несвободы, тиражирование духовного рабства, закабаление людей на уровне их личного, бытового сознания. Вместо неэффективных военно-полицейских и административно-бюрократических государств после вспышки очередной «оранжевой революции» по лицу земли остаются возбужденные истерические сообщества неадекватных людей, утративших в массовом порядке способности к критическому анализу действительности и управляемых фашистскими режимами, у которых вместо свастики на штандартах написано про «демократию и свободу».
Неадекватность и истеричность народов ставит их в прямую наркотическую зависимость от «спонсоров демократического процесса».
Утратив способность к альтернативному мышлению, они впадают в историческое детство и уже по своей инициативе превращаются в полуколонии. Тем самым формируется новая мировая колониальная империя, управляемая медиакратическими методами и расширяемая за счет оранжевых революций.
