что для меня выглядит довольно странно. Почему она ведет себя так, словно это я исчез из ее жизни три года назад без объяснения причин?
— Контракт заключается на один год с полным обеспечением моей супруги и ее ребенка. А также по истечении контракта мы с тобой разведемся, и я выделю вам с ребенком порядка тридцати миллионов на дальнейшую безбедную жизнь.
— Тридцать миллионов? — заикается она, что-то прикидывая в своей голове.
— Все верно, — нагло усмехаюсь я, глядя, как она сидит в полном замешательстве. В этом мире можно купить все, и я не понаслышке это знаю.
— Лечение моего ребенка обходится довольно дорого, — зачем-то говорит она.
— Плевать. Я оплачу. Что за диагноз?
— Острая форма иммунодефицита, — не задумываясь отвечает она, а значит, не лжет.
— Тем интересней. Мои партнеры оценят, как наша семья преодолевает все трудности.
— Контракт на один год?
— Да, — отпиваю шампанское, наслаждаясь приятным послевкусием.
Вполне неплохо, вот только больше одного глотка я сделать не в силах. Хроническая непереносимость алкоголя.
Рука Оли дрожит, когда она дочитывает контракт до конца и сжимает аккуратными пальчиками синюю ручку.
Прикрыв глаза, она все-таки ставит свою размашистую подпись в самом низу контракта, и залпы салютов один за другим начинают разрываться над нашими головами. Она вздрагивает от неожиданности и поднимает голову вверх, рассматривая яркие вспышки в небе.
Когда-то в далеком прошлом она безумно любила смотреть салюты, но многое изменилось. Отныне я не позволю ей наслаждаться подобными вещами. Ей явно не понравится то, на что она подписалась. Уж я-то об этом хорошенько позабочусь.
Глава 10
Оля
На ватных ногах с трудом вхожу в отцовский особняк. После подписания контракта, мое сердце пропустило удар. Своей собственной рукой я подписала себе приговор. У меня не осталось шансов на спасение. Как я могла согласиться на подобное?
— Оль, как все прошло? — отец, услышав мои шаги, высовывается из комнаты и, шаркая тапками по полу, плетется в мою сторону.
— Как Маруська? — обессиленно опускаюсь на подлокотник кресла. Я не могу больше думать ни о чем, кроме ее здоровья. Это ради нее. Я должна так поступить, — крутится где-то в подсознании.
— Уснула около часа назад. Я дал ей лекарства.
— Хорошо, спасибо. Миша, не звонил?
— Звонил. Прилетит через несколько дней. У него операция назначена на двадцатое. Если получится раньше, то он сразу примчится. Я понимаю, как тебе важна его поддержка. Все три года он находился рядом с вами и во всем поддерживал, — приглушенно говорит отец.
— Я благодарна ему за это. Он спас меня от многих бед, но дело в другом, — замолкаю, стараясь подобрать нужные слова. Я подписала контракт, а значит, я больше не свободна.
— К чему ты клонишь? Миша переживает за вас с Марусей, как за родных? Ты бы слышала его голос, когда он позвонил. Он же без вас не живет, Оль.
— Я не хочу, чтобы он приезжал. Позвони ему завтра и останови. Сделай все что угодно, главное, чтобы он отказался от этой поездки, — безжизненно произношу я, представляя, какую боль ему это причинит.
— Оль, о чем ты говоришь? — рассеянный взгляд отца становится более собранным.
— О том, что я не хочу его видеть здесь.
— Но…
— Пап, хватит! К чему этот цирк? — вскакиваю с места, повышая голос. — Мы договорились с тобой о работе. Ты просил приехать и помочь с делами. Я приехала! А что в итоге? — на глаза наворачиваются слезы отчаяния. — В итоге я выхожу замуж за того, кто меня чуть не уничтожил! За гребаного предателя! Изменщика! — мне хочется плакать еще сильнее. Кричать от злости, в первую очередь на саму себя и свою беспомощность. Тошнота вперемешку с брезгливостью подкатывает к горлу все сильней.
— Все не так плохо, как тебе кажется. Всего же год, Оль, — старается успокоить меня отец.
— Год. Ты представляешь, какой это большой срок? — спрашиваю осипшим голосом. — Ты видел контракт, который я вынуждена была подписать?
— Нет, — отец стыдливо прячет глаза.
— Я знаю, что ты не виноват, но со дня свадьбы я полностью принадлежу Вадиму. Во всех смыслах. Я его вещь.
— Боже, Оль! Не говори такие вещи! — вскидывает руки отец и хватается за сердце. — Он не такой человек!
— Смотрю, ты хорошо его знаешь, — грустно усмехаюсь я. — Показать контракт? — протягиваю отцу копию контракта. Вадим любезно вручил мне ее, чтобы я хорошенько познакомилась с ним.
Руки отца трясутся, но он находит в себе силы и берет бумаги. Я внимательно слежу за его реакцией, пока он бегло читает мой приговор.
— Почему ты его подписала? — с запинкой спрашивает отец, и его руки опадают безжизненными культяпками на колени.
— Все, как ты и сказал. У меня нет выбора. Я не могу рисковать Маруськой. За этот год мы обязаны сделать все, что в наших силах, чтобы крепко встать на ноги и не допустить подобного. Сейчас ты понимаешь, почему я не хочу, чтобы Миша прилетал к нам? Представьте, что он будет чувствовать, когда узнает, что мы с Марусей не вернемся в Питер?
— Он знает о Вадиме.
— Конечно, — вскидываю руки вверх. — Здесь же лишь мне не надо ничего знать!
— Все не так, Оль, — оправдывается он.
— Нет. Именно так, пап. Я все понимаю, но мне надо время, чтобы смириться со своей судьбой и подготовить Марусю. Ей будет нелегко принять Вадима. Тем более жить с ним под одной крышей.
— Мы переезжаем? — раздается позади меня сонный голос дочери, заставляя испуганно прикрыть рот рукой.
— Ты чего проснулась? — подхватываю Маруську на руки и крепко прижимаю к себе.
— Я не хочу уезжать, — на глазах ангелочка выступают слезы. — Миша расстроится и будет плакать.
— Миша будет нас навещать, — успокаиваю дочь, а сердце разрывается от боли. — Он не расстроится.
— Это неправда! Ты врешь! — выкрикивает она и с силой принимается колотить меня по спине.
— Марусечка, солнышко, ты же веришь деду? — вступается за меня отец.
— Я вам больше не верю! Ты говорил, что я буду жить тут! — хнычет она, все сильнее
