по себе. Он словно вычеркнул из нашей прошлой жизни все, что нас связывало раньше. Мы стали абсолютно чужими. Два соседа, вынужденные делить одну жилплощадь.
— Есть, — чуть слышно пищит Маруська и выглядывает из-за моей спины.
— Что тебе не понятно?
— Можно мне спать в одной комнате с мамой?
Вадим мгновенно меняется в лице. От страха за Марусю, я прячу ее за себя. Вот зачем она это спросила? Он и так смотрит на нас с ненавистью, а тут еще и ее просьбы.
— Малышка, иди пока в любую комнату, которую только что показал дядя Вадим, а мы с ним поговорим. Хорошо?
— Мам, мы будем спать вместе? Я не хочу одна. Этот дядя пугает меня, как серый волк. Мне страшно.
Леденящий ужас покрывает каждую клеточку моего тела. Я чувствую, как Вадим впивается в мою спину своим убийственным взглядом, пока я указываю Марусе на комнаты.
— Правильно делаешь, что боишься, — склоняется он к Марусе, наводя еще больше ужаса.
Наш контракт явно был ошибкой, и если я не смогу договориться с Вадимом, то этот год превратится в настоящий кошмар.
Глава 12
Вадим
От простого слова «мама» меня передернуло так, что я сам не ожидал. Мелкая пигалица — копия своей матери. Такая же надменная и неугомонная. Ей постоянно что-то не нравится и она спешит об этом сообщить.
Боится она меня. Посмотрите-ка на неё. Страшный я, блядь, вдруг стал.
— Вадим, — голос Оли подозрительно милый и мягкий. — Можно тебя попросить? Марусе, действительно, очень тяжело переносить любые изменения. Дай ей время освоиться.
— Освоиться? Думаешь, меня волнует, что она будет здесь чувствовать? Если б не обстоятельства, то я бы никогда не подписал с тобой контракт. Тебе это ясно? — цежу сквозь сжатые зубы. Меня переполняет гнев. Он рвется наружу, но я сдерживаю его из последних сил.
— Не превращай жизнь ребенка в ад только из-за своего самолюбия. Мы взрослые люди и можем решать наши проблемы, не впутывая детей.
— Сколько ей лет? — перевожу тему. Мне интересно узнать, когда она успела заделать ребенка после нашего расставания.
Ольга замолкает, стараясь найтись с ответом. Насколько я разбираюсь в детях, а я в них ни черта не разбираюсь. Ей на вид года полтора, ну может от силы близится к двум. Мелкая, худощавая, да еще и говорит жуть как непонятно. Ей бы логопеда, да подороже. Ни слова ж не разобрать.
— Это не имеет значения. Она не виновата в том, что мы с тобой проживаем.
— Мы? Где ты успела увидеть нас? Есть ты и есть я. Все остальное осталось в далеком прошлом.
С каждой секундой все больше сомневаюсь в своём решении. Надо было разорвать этот чертов контракт, как только увидел её на крыше. Я не справлюсь. Не смогу постоянно держать свои эмоции под контролем. Я действительно превращу её жизнь в ад. В страшный, темный ад, в котором она меня оставила…
— Хорошо, пусть будет по-твоему, но не вмешивай мою дочь. Маруся не виновата в проблемах отца. Если бы не ты, то этого всего не случилось бы.
— Проблемы отца? — на ее слова могу лишь усмехнуться. — Интересное кино у нас получается. Значит, ты у нас сидишь на шее своего богатого папеньки?
Замечаю, как Оля поджимает губы. Ей есть что сказать, но она молчит. Держится. Копит в себе все то дерьмо, что хочет высказать.
— Отец помогал мне финансово, пока я не могла позволить себе выйти на работу. Заболевание Маруси требует много сил и времени. Ни один работодатель не позволил бы мне постоянно сидеть на больничных, поэтому вся надежда была на отца… — ее голос то и дело срывается, когда она говорит о своей дочери, а на глазах выступают слезы.
— Пока на рынок не зашел я, и не подмял под себя все мелкие предприятия. Так? Договаривай, не стесняйся. Ты ж скоро станешь моей женой. А в браке не может быть секретов. Верно? — как мазохист, склоняюсь немного ниже, чтобы уловить ненавязчивый аромат её парфюма.
Он все так же будоражит мою кровь, бессердечно погружая меня в ностальгию о нашем прошлом. Я был уверен, что смогу выжечь её из своего сердца, но, судя по моей реакции, я прогадал. Она лишь на время растворилась в моей памяти, чтобы вернуться вновь.
— Я не против вести с тобой откровенные разговоры, но не вмешивай дочь, — заключает она. — Все остальное я готова стерпеть. Хочешь вымещать на мне свою злость, ради бога, но не на ребенке. — Оля настроена воинственно, когда дело касается её чада. Интересно, а где же…
— Где отец её ребенка? — спрашиваю, опережая собственные мысли.
Оля испуганно округляет глаза и мгновенно бледнеет. Почему у тебя такая реакция? Тебя изнасиловали? Поэтому у ребенка нет отца. Или он погиб?
— Она считает, что он отправился в далекое путешествие, а для меня его больше не существует, — собравшись с силами, она с ненавистью произносит каждое слово.
— Вот, значит, как. И что же стало тому причиной? Не смогла стать нормальной женой или…
— Ее биологический отец не достоин звания папы. Мало ребенка заделать, надо ещё и нести ответственность за него. Воспитывать. Дарить свою любовь и тепло. Ребенок — это маленький цветочек, который погибнет без должного ухода.
— Завязывай со своей философией. Нет, папаши, так и скажи. Свалил в закат и не попрощался, — торможу поток её нескончаемых мыслей.
Мне абсолютно плевать, куда делся отец этой мелкой пигалицы, но тот факт, что тела Оли касался другой мужик, жутко раздражает.
— Ты сам спросил. Впредь, если не хочешь получать ответы на свои вопросы, старайся их не задавать.
Вот сейчас я узнаю в этой высокомерной суке, ту Олю, что пришла подписать контракт.
— Завтра сходи в больницу и сдай анализы. Я не доверяю тебе и твоим половым партнерам. Не хотелось бы стать обладателем букета заболеваний.
— Кто сказал, что я буду с тобой спать? — выпаливает она на одном дыхании.
— Эта строчка четко прописана в контракте, который ты подписала собственной рукой. Ты будешь спать со мной. Это лишь дело времени. А пока оно у тебя имеется, я требую предоставление справок. Клинику для обследования тебе подскажет любой мой сотрудник. Хорошего дня!
Разворачиваюсь, чтобы свалить
