сжимая свои крохотные ручки на моем плече. — Ты не можешь меня бросить, дед! Я же твоя любимая кнопочка.
Слова дочери больно режут меня по живому. Я бы хотела рассказать ей правду, но она слишком мала, чтобы понять меня и мои решения. Я зависима от Вадима, как бы не хотела этого отрицать. Отец являлся моей единственной поддержкой, пока я с огромным трудом боролась за жизнь своей дочери. Я не могу подвести его и подвергнуть Маруську риску.
— Мы завтра переезжаем в новый дом, — говорю я серьезным тоном, и дочь сразу замолкает, понимая, что никакие уговоры не помогут. — Нам придется временно пожить в другом доме. У дедушки некоторые трудности, и мы своим присутствием будем ему мешать, но он будет нас навещать и приезжать в гости.
— А Миша? — тихонько всхлипывая, она выпячивает нижнюю губу и слегка прикусывает.
— Миша навестит нас чуть позже. Ты же не позволишь дедушке чувствовать себя неловко от этой крохотной просьбы? — ласково касаюсь ее взъерошенных волос.
— Нет, а нас не обидят в другом доме? С кем мы будем жить? Там есть детская комната? А игрушки? — тараторит она без остановки, осыпая меня все новыми и новыми вопросами.
— Я сама ничего еще не знаю, но завтра мы вместе с тобой сходим в новый дом и все посмотрим. Хорошо?
— Хорошо, — сдается она.
В кармане вибрирует телефон, и я нехотя отпускаю дочь на пол.
«Завтра к обеду ты должна явиться в мой дом со всеми вещами. Остальное обсудим на месте,» — мне не составляет труда догадаться, кому принадлежит это сообщение.
Оставляю его без ответа, потому что мы оба прекрасно понимаем, что я приеду без лишних слов. Ведь у меня не осталось другого выбора.
Глава 11
Оля
— Марусь, ты собрала свои вещи? — заглядываю в ее комнату, заваленную игрушками, стараясь не выдавать своего волнения. Отец не на шутку подготовился к ее приезду.
— Дя.
Надув свои крохотные губки, дочка поднимает с пола свой рюкзак-собачку и с грустью заключает:
— Пошли. Дед будет работать.
— Марусь, посмотри на меня, пожалуйста, — опускаюсь на колени рядом с ней. — Это временная мера. Давай постараемся сделать так, чтобы у нас все было хорошо, ладно?
— Ладно, — пожимает она плечами.
Сердце разрывается на части. Я с трудом делаю вдох, прежде чем покинуть отцовский дом.
— Оль, держи меня в курсе. Не позволяй Вадиму давить на вас и срывать свою злость.
— Слишком поздно думать об этом. Главное, у нас не возникнет проблем с лечением Маруси, а остальное я выдержу. Не забудь поговорить с Мишей, как у тебя будет возможность. Хочу, чтобы он узнал обо всем как можно раньше.
— Я позвоню ему. Держись там, — произносит отец дрожащим голосом. Ему нелегко, и я это прекрасно понимаю.
— Мам, а почему ты так дышишь? — подпрыгивая ножкой в своем автокресле, интересуется Маша.
— Возможно, ты не поверишь, но я тоже волнуюсь.
— Ты? Ты же уже взрослая, — хихикает она.
— Взрослые боятся перемен не меньше маленьких любопытных кнопочек. Ты взяла с собой маску?
— Дя, она у собачки.
— Хорошо Не забудь ее надеть, когда мы приедем. Наш новый дом сильно отличается от дедушкиного. Здесь много квартир, а значит, и людей.
— Больше, чем было в Питере?
— Намного больше. Поэтому стоит быть аккуратней и не забывать о маске.
— Ольга Алексеевна, мы подъезжаем, — оповещает водитель, и мое сердце начинает ныть от нехорошего предчувствия.
— Спасибо. Маруся, твоя маска, — дочь послушно открывает рюкзак и вытаскивает маску, скрывая под ней большую часть своего лица.
Наша машина плавно въезжает в охраняемый двор. Два крепких мужчины тут же оказываются на улице, чтобы нас встретить.
— Мам, почему они такие страшные?
— Не волнуйся. Они охранники и будут нас с тобой защищать, — успокаиваю дочь. Вот бы и меня кто-то успокоил.
Водитель равняется рядом с ними и открывает сначала свою дверь, а затем мою.
— Ольга Алексеевна, вам помочь поднять вещи? — обращается ко мне водитель.
— Дальше мы сами, — отвечает за нас один из мужчин. От его грубого голоса, Маруся напрягает плечи и прячется за моей спиной. — Пройдемте, Вадим Сергеевич, велел вас сопроводить вас до самой квартиры.
— Спасибо.
С тревогой в душе, касаюсь руки дочери, и мы вместе следуем за двумя громилами с нашими чемоданами в руках.
— В лифте есть возможность безостановочного подъема на этаж?
— Чего? Это лифт, а не такси, — дерзит один из амбалов. Конечно, на что я рассчитывала? Вадим явно ввел свою охрану в курс дела и поведал, что я буду являться лишь фиктивной женой. — Ваш этаж. Вещи занесет прислуга. Всего доброго!
Мы покидаем кабину лифта и замираем у одной единственной двери на этаже. Руки леденеют от волнения, а сердце вот-вот вырвется из груди.
Надо взять себя в руки и показать Вадиму, что я его не боюсь. Нас связывает лишь контракт и больше ничего. Бумажка, которая поможет моему ребенку жить полноценной жизнью. Заношу руку вверх, но она открывается раньше, чем я успеваю постучать.
— Ну, привет, Оля, — скалится Вадим, глядя на меня с нескрываемой ненавистью.
— Здравствуйте, — с трудом выговаривает Маруся, выглядывая из-за меня. — Мы будем жить с вами.
Губы начинают трястись от страха, что Вадим узнает в этом крошечном ребенке свою дочь. Поджимаю их как можно сильнее, в попытках не выдать волнения.
— Я в курсе. Пошли.
Вадим проходит вглубь огромной квартиры, а я следую за ним, не выпуская Марусю из виду.
— Можно снять? — шепотом спрашивает она, оттягивая маску от своего лица.
— Пока нет. Подожди, когда окажемся в комнате.
— Значит, смотри сюда. Здесь кухня, — он указывает влево, и мы одновременно с дочкой заглядываем внутрь.
— Большая, — шепчет она, крепче сжимая мою руку.
— Здесь все большое, — отвечает Вадим. — Справа у нас комната прислуги. Дальше по коридору санузел и две спальни. В них вы и разместитесь. Моя комната и кабинет находятся в другом крыле. Туда без необходимости не соваться. По всем вопросам можете обращаться к прислуге. Есть вопросы?
Вадим говорит все с таким равнодушием и хладнокровием, что мне становится не
