ни называла их так, именно в лесах я чувствую себя наиболее непринужденно. Иногда я спрашиваю себя, не была бы моя жизнь счастливее, если бы я прекратила свою месть и поселилась среди деревьев. Возможно, я бы занялась плетением корзин, как моя мать до меня. Но я также не могла отказаться от мести, как Тамура не мог отказаться от своего безумия. Это было заложено во мне, запечатлено в моей душе. Тогда мной больше ничего не двигало, только желание видеть своих врагов такими же сломленными, какой я чувствовала себя. Такими же сломленными, какой они оставили меня. Горе и жалость к себе часто идут рука об руку. Это еще одна причина, по которой я бегу от своего горя; жалость мне не подходит.
По ночам Сссеракис наводнял мой разум кошмарами. Иногда это были видения существ из Другого Мира, иногда это были воспоминания о том, что я делала и видела. Иногда это были видения дома, охваченного пламенем, и друзей, страдающих от боли. Я потеряла счет тому, сколько раз я наблюдала, как горит Кешин. Каждую ночь я просыпалась в поту, несмотря на холод, и каждую ночь я видела призрака в темноте, за пределами досягаемости света костра. Чаще всего это был Изен, но иногда это были и другие, те, кто был в Яме, чьи имена я даже не могла вспомнить. Сссеракис приходил ко мне только с лицами мертвецов. Я думала, что ужас просто пытается напугать меня; он питался страхом, и внизу, в Яме, он разжирел, но в Лесу Десяти бояться было нечего. Мне казалось, что он умирает от голода и может выжить только вселяя страх в своего хозяина. Однако было нечто большее. Большее, которое я еще не знала.
Однажды Сссеракис взял меня с собой на вершину горы. В Оваэрисе воздух становится более разреженным по мере подъема, но в Другом Мире разницы нет, независимо от высоты. Мы стояли на той горе — Сссеракис казался бесформенной тенью — и наблюдали за колонной монстров. Я считала себя знатоком обитателей этого мира, не раз прочитала Энциклопедию Отерия от корки до корки и даже добавила кое-что из своих собственных заметок, но там я увидела существа, которым не могла дать названия. Гигантские существа с передними ногами большими, чем задние, они светились изнутри красным, как будто внутри них горел какой-то огонь, и только их пурпурная плоть не давала ему вырваться наружу и поджечь мир. На спинах они несли тварей поменьше, существ с полудюжиной конечностей, каждая из которых заканчивалась острым лезвием. Там существовал симбиоз: более крупные существа медленно тащились, постоянно двигаясь вперед, в то время как более мелкие прыгали вниз, чтобы охотиться на добычу там, где они ее находили, и приносили еду более крупным после того, как разрывали ее на куски.
Но Сссеракис хотел, чтобы я увидела не землю. Вместо этого ужас велел мне взглянуть на невыразительное небо, и там я увидела действительно нечто удивительное: змею, такую длинную, что я не могла себе представить ее истинных размеров. Она извивалась по небу, ее тело переливалось зелеными и синими оттенками даже в сером свете Другого Мира, а по всему телу тянулись тысячи шипов. У нее не было крыльев, и я не могла понять, как она летает, но она двигалась так, что я была загипнотизирована ее волнообразными движениями. Сссеракис сказал мне, что ее звали Хайренаак, Безземельная, и ни разу за всю вечность, которую он прожил, она не коснулась земли. Я наблюдала, как змея нырнула в сторону колонны, схватила одного из гигантов и раздавила его челюстями, в сравнении с которыми тот казался крошечным. Расплавленное пламя хлынуло из зубов змеи, языки огня устремились к земле, пока та поднималась все выше в небо. Шестиногие существа, сидевшие верхом на гиганте, сбежали с его туши прежде, чем змея ее проглотила; они бросились на тело Хайренаак, растянулись по всей длине и замерли. Именно тогда я поняла: то, что я приняла за шипы, на самом деле было тысячами этих маленьких лезвиеногих монстров, теснившихся на спине этого невероятного существа, делавшего их карликами.
Хайренаак пролетела мимо нас, и я увидела, что у нее по бокам головы расположены дюжины глаз, каждый из которых представлял извивающуюся безумную массу. И все же она наблюдала за нами. Я не уверена, как я это поняла, но она наблюдала за нами, когда пролетала мимо, и это было распознавание. Один король распознал другого. Король — не самое подходящее слово, но с тех пор я обнаружила, что Другим Миром, как и нашим, правят отдельные личности. Монстры, подобные Хайренаак, ужасы, подобные Сссеракису, и другие. Я также обнаружила, что они бесконечно воюют между собой, но едины в своей ненависти как к Ранд, так и к Джиннам. Достойная причина для объединения.
Шли недели, и Хардт начал менять мои тренировки. Он по-прежнему присматривал за мной, пока я выполняла упражнения для укрепления своего тела, но после этого он учил меня двигаться. Он настаивал, что бо́льшая часть искусства кулачного боя основана на том, чтобы легко держаться на ногах, быстро наступать и удерживать противника перед собой. Мы принимали стойку с поднятыми руками перед собой, а он уклонялся влево и вправо, обходя меня. Моей задачей было не отставать от него. Возможно, тебе это покажется не таким уж трудным, учитывая, что Хардт ростом с небольшое деревце, но он всегда был быстрым. Не раз я оказывалась со скрещенными ногами на лесной подстилке, полной иголок. Поверь мне, когда я говорю тебе, что задница, утыканная иголками, причиняет боль.
Тамура время от времени смеялся над нами. Это злило Хардта. Казалось, что обучение Тамуры полностью расходится с обучением Хардта. Там, где Хардт учил силе, Тамура учил использовать рычаги. Там, где Хардт учил движению, Тамура учил неподвижности. У меня голова шла кругом от противоречивых методов обучения. Честно говоря, я поступила глупо, пытаясь изучать два разных стиля боя одновременно. Я всегда была плохим учеником и не преуспела ни в одном из них, хотя Хардт настаивал, что, учитывая все обстоятельства, я неплохо продвинулась. Тамура только смеялся и говорил, что даже горы когда-то были скалами.
Когда холод отступил, сменившись новым солнечным теплом, я почувствовала себя сильнее, чем когда-либо. Я прибавила в весе, и в основном это были мышцы; старых лохмотьев, которые мы все еще носили, едва хватало, чтобы прикрывать меня. Тамура сшил нам всем плащи из шкур животных, но было ясно, что мне понадобится
