открыла, а там камушки, да такие красивые, и всеми цветами радуги переливаются, я аж дар речи потеряла. В общем, залюбовалась, не знаю сколько часов вот так перед ними простояла. Помню только пришла в себя, а они у меня в руках и шаги чьи-то, такие медленные, как у хозяйки. Ну я и испугалась, мол, подумает ещё, что воров приютила, я впопыхах хотела всё обратно вернуть, да силы не рассчитала, и, в общем, часы эти со стены как хрякнулись, а вместе с ними и камни.
Шаги за стеной тотчас прекратились, а после, эта аура, убийственная, в общем, в момент, когда двери в мою комнату распахнулись, думала от страха помру. Стоит перед мной краснющая, одержимая старая ведьма, да как заорёт, и всё вокруг как давай трястись и огню придаваться, а энергия, ну в смысле, манна прям во все щели моего тела как попёрла.
— Я тоже прилив силы ощутила. — Подала голос Хорё. — И Ламия тоже. Её состояние после одной ночи, проведенной рядом с сосудами души, сильно улучшилось.
— А сколько там было камней? — Спросила Кана.
— Девять или десять… — Быстро ответила Сара, на что Хорё лишь недовольно цокнула языком.
— Много же эта тварь людей извести успела. — Понимая, что каждый кристалл был когда-то частью человеческой души, подметила Кана. — Да и теперь понятно, почему вокруг таверны старосты ни в одном из домов не горел свет.
— Мёртвый хутор. — Утвердительно кивнула Хорё.
— Чёрт, помните этот красный звездопад, несколько дней тому назад? Изначальный цвет силы этой Банши был точно таким же. А что, если…
— Заткнись, просто заткнись, Сара, ни слова больше! — Вспоминая тысячи рухнувших на землю красных огней, закрыв уши пальцами, раз за разом стала повторять Кана. — Не приведи Богиня случиться чему-то подобному, мы все окажемся по уши в дерьме…
— Пять ведьм — шабаш, способный за ночь уничтожить деревню-другую. Шабаш пяти Банш за ночь может утопить малый город в крови и пороке. — Когда-то деревня Хорё уже сталкивалась с ведьмами, и то, что от неё осталось, навсегда запечатлелось в сердце тогда ещё юной мечницы.
В тесной женской компании вновь воцарилась тишина. Все погрузились в раздумья о том, как следовало двигаться дальше. Лучшим вариантом было посетить один из крупных городов, сообщив об появлении в регионе тёмной колдуньи. Однако это было слишком опасно. С другой стороны, если их догадка верна, то полчища этих тварей, сцепившись с инквизиториями, превратят континент в одну большую кучу пепла.
— Подруги, в какую же задницу мы попали… — Взяв Карту у Хорё для того, чтобы в очередной раз изменить их маршрут, произнесла Кана.
* * *
Вдоль светового барьера, берущего своё начало с самих небес, кипела стройка. Заняв выход из ущелья, западные воительницы вместе с пригнанными и захваченными рабынями и
военнопленными возводили высокие укрепления, копали рвы и обрушали проходы. Никто не знал, когда сдерживающий тьму свет падет, и что последует за ним.
Делалось это не из добрых побуждений. Армия готовилась к походу. Нужно было обезопасить тылы, защитить территории, что Энэ уже фактически считала своими.
— Госпожа, в планах три линии укреплений. Стены, ров, подъемный мост для отступающих, следом каменные стены, вновь ров, мост, а после вновь каменные стены, только в этот раз усиленные сталью, магией и волшебством церковных паладинов. — Отчиталась Леона. — В последнем нам сейчас очень помогает Госпожа Питта, также она настойчиво требует отмены моей свадьбы с мальчишкой.
Последние события сильно потрепали клан Тиргов. Множество старших сестёр Леоны пали в первых сражениях Ламийской армии. Часть, предпочитая бегство, пала в полях, когда им довелось столкнуться с настоящей движущейся крепостью. Но большую часть бесславно затоптала конница под Лайдалаем. Командный состав проредил, из-за чего крайне ответственное задание по возведению укреплений легло на плечи молодой тигрицы.
— Требовать наша знакомая может, что угодно… — Переведя взгляд с пергамента на девушку, произнесла полуэльфийка. — А сама что думаешь по поводу свадьбы, как тебе этот Жак?
— Приказ Кахам не обсуждается. Раз такова воля рода и наставницы Асы, я подчинюсь. — Гордо произнесла девица, от чего Энэ закатила глаза в утомительном вздохе.
— Я, кажется, у тебя совсем о другом спрашивала. Мне сообщали, что ты даже его навещала. Понравился в плане внешности?
— Не заблуждайтесь по поводу моего визита, Верховная Мать, я лишь хотела увидеть того, кто при помощи тёмного волшебства и грязных уловок уничтожил треть нашего клана. — Сверкая глазами, переполненными ярости и злобы, произнесла Леона.
— И что же ты увидела?
— Избалованного высокомерного дохляка, не стоящего и драной козы. — Яростно отозвалась девушка, вызвав улыбку на лице Энэ. — Вы только представьте, никакого уважения к превосходящим его по силе женщинам. Постоянный резкий взгляд из-под лба, и эта забота о «его людях». Аж тошнит. О чем бы я не пыталась с ним поговорить, всегда разговор заканчивался на пленницах, которых тот чуть ли не с членом в руках готов был выручать. — От воспоминаний их последнего разговора, шерсть тигрицы встала дыбом. — Дать бы ему меч, как тот и просил, да показать, в чём разница между мной, воительницей гордого племени Тиргов, и этим выросшим в комфорте и удобствах ведьмаком.
— Что мешает? — Вспоминая доклады о Кахам, едва сумевшей уберечь в схватке с мальчишкой своё воинское достоинство, спросила Энэ.
— Да как можно, на жениха ещё и с мечом. Он хоть и смазливый мерзавец и колдун, но я же не такая! — Покраснев и отведя взгляд в сторону, произнесла девушка.
— Вот как… — Многозначительно протянула Верховная мать. По глазам тигрицы она поняла, что телесная оболочка мальчика пришлась ей по вкусу, но её нежелание сражаться казалось воительнице странным.
— А ведь он без колебаний, с мечом в руках, шел в первых рядах и разил твоих сестёр. — Произнесла Энэ, вспоминая отчёты сражавшейся с Жаком ледяной Ай-Сай. — Как же отмщение? — Мальчик был ключом к городу. Его преждевременная кончина не
