ГЛАВА 11.
Алисé.
Кожа и кедровое дерево. Лимузин пах тем самым дорогим мужским парфюмом, который ей так нравился в Нико, — и Алисé ненавидела себя за то, что этот аромат вызывал в ней столь откровенное удовольствие. Нико купил его себе после очередной «полосы везения».
Алисé твёрдо решила не поддаваться абсурдной роскоши лимузина. Не восхищаться кожаными креслами, чья обивка оказалась мягче матраса её собственной кровати. Не замечать перламутровых накладок на панели управления. Не обращать внимания на мягко подсвеченный холодильник, утопленный в перегородку, отделявшую пассажирский салон от водителя.
Она хотела сохранить гнев на эту назойливую, самонадеянную женщину, к которой всё-таки села в машину. Но с каждой секундой, пока приятно прохладный лимузин почти бесшумно скользил сквозь берлинское уличное движение, удерживать злость становилось всё труднее.
— Мой отец мёртв! — произнесла она, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо.
— Мне это прекрасно известно.
— О каком тогда послании вы говорите?
Дама улыбнулась.
— Пожалуй, мне стоит сначала представиться — тогда кое-что прояснится.
Женщина сняла солнцезащитные очки. Глаза у неё оказались светлыми, пронзительными и цепкими. Она протянула Алисé визитную карточку, которая — словно монета в руках фокусника — внезапно возникла между её пальцами.
— «Эмилия Бергманн, адвокат», — недоверчиво прочитала Алисé вслух. Она насмешливо опустила уголки губ. — Это вы себя саму от тюрьмы отмазали по невменяемости?
— Простите?
— Я имею в виду — какой психически здоровый адвокат режет шины чужим людям?
Адвокат громко рассмеялась.
— В моей профессии нужно действовать наверняка, чтобы достигать целей. В данном случае было необходимо создать вам такой цейтнот, чтобы вы наконец меня выслушали, фрау Марек. На мои звонки вы ведь не отвечали. И да — в таких ситуациях я прибегаю к неортодоксальным методам. Одни называют меня сумасшедшей, другие — эксцентричной. Я же называю себя просто — успешной.
С каждым словом её взгляд становился холоднее и пронзительнее.
Алисé инстинктивно нащупала ручку в дверце — чтобы на ближайшем светофоре выпрыгнуть из машины.
— Я спрашиваю в последний раз, — произнесла она менее уверенно, чем ей бы хотелось, — что за послание от моего отца?
— Скорее это подарок.
Адвокат нажала кнопку на дверной панели и открыла потайной ящичек, из которого достала мягкий стёганый конверт. Бумага была цвета сепии — коричневатая, как страницы старинной книги. На конверте аккуратным каллиграфическим почерком, явно перьевой ручкой, было выведено: «Алисé».
Алисé уставилась на письмо так, будто от него исходила невидимая угроза.
Что, скорее всего, и есть правда.
«Остановите, пожалуйста, на ближайшем углу» — вот что она хотела сказать, повинуясь интуиции. Но другой внутренний голос едва ли не умолял её протянуть руку и вскрыть конверт.
Эмилия Бергманн помахала письмом — точно так же, как незадолго до этого помахивала канцелярским ножом.
— Неужели вам совсем не любопытно?
Алисé тяжело вздохнула.
Ещё как любопытно.
Желание узнать хоть что-то о своей семье с годами становилось всё сильнее и сильнее. Но параллельно рос и страх — страх, что объяснение, почему ей суждено было идти по жизни сиротой, окажется настолько чудовищным, что она не сможет его вынести.
— Давайте прекратим эти игры. — Адвокат внезапно сменила тактику и заговорила ясным, прямым голосом: — Мы обе знаем, что вы никогда себе не простите, если после стольких лет отвергнете первую ниточку к собственному происхождению, которую я подношу вам на серебряном блюде. Не стану больше томить вас ожиданием и скажу прямо: моя специализация как адвоката — управление наследственными делами и исполнение завещаний. А здесь, в этом маленьком конверте, — всё наследство вашего отца.
ГЛАВА 12.
Алисé непроизвольно задержала дыхание. Ремень безопасности, которого она до сих пор не ощущала, вдруг стянул грудь, словно петля.
— Наследство? — Она повторила это слово так, будто слышала его впервые.
— Понимаю, это должно быть ошеломляюще. Насколько мне известно, информацией о его личности вас снабдили крайне скудно.
— Скудно? — Алисé безрадостно рассмеялась.
Это было преуменьшение года.
— Всё, что я знаю, — пугающе. Например, что мой отец якобы убил мою мать, а потом его утащил в лес и растерзал волк. Даже полного имени его я не знаю.
— Имя я могу вам назвать. И многое другое.
Алисé сглотнула.
Откуда эта женщина знает столько о моём отце? И откуда, чёрт возьми, ей известны его последние слова?
«Ты не должна засыпать!»
Не проходило и дня, чтобы она не задавалась вопросом: почему именно это стало последней волей её отца? Не было ни одной ночи, когда бы она, терзаемая виной, не лежала с бессонными глазами, уставившись в потолок, выискивая ответы в трещинах штукатурки.
И одновременно она спрашивала себя: не был ли этот человек, в чьей смерти она себя винила, на самом деле сам убийцей?
Убийцей её матери.
Быть может, адвокат держала ключ к этой загадке в своих костлявых руках. Ещё одна причина принять письмо.
Ладно.
Она осторожно взяла конверт — странно тяжёлый для своего размера — и едва не порвала его: пальцы так дрожали, что слушались с трудом. Сердце болезненно давило в грудь, словно пыталось отвоевать себе больше пространства под рёбрами.
Что за чёрт…
Алисé ожидала увидеть рукописную страницу, может быть, компьютерную распечатку — но в маленьком конверте не оказалось никакого документа. Только гладкий ключ без бороздок — электронный ключ безопасности.
— Что мне с этим делать? — спросила она севшим голосом, не в силах оторвать от него взгляд.
— С его помощью вы получите доступ в ваш отель, фрау Марек.
ГЛАВА 13.
— В мой — что?..
В прекрасно кондиционированном салоне вдруг стало невыносимо жарко.
— Свежего воздуха? — спросила адвокат, от которой, по всей видимости, не укрылся прилив жара у Алисé.
Словно по волшебству, тонированное боковое стекло рядом с Алисé бесшумно ушло в дверь.
— Немного кислорода не повредит, — сказала Эмилия Бергманн. — Хотя свежим воздух здесь, в Берлине, не назовёшь. Не то что в окрестностях вашего отеля.
Моего… отеля.
Голос адвоката Алисé слышала словно из-за закрытой двери — глухо, как будто бесконечно далеко.
— Сама я там не бывала, но мне говорили, что тамошний воздух чист и свеж, как вода горного ручья! Если хотите, мы отвезём вас в «Отель де Виль» прямо сегодня!
Голос адвоката снова зазвучал ясно и отчётливо.
— Но я должна вас предупредить. Когда-то это поместье было респектабельным, первоклассным местом. Однако после смерти вашего отца накопилось колоссальное отставание по ремонту, а пожар сделал часть здания непригодной для проживания. Тем не менее одна только местность стоит того, чтобы туда съездить. Ваш отец управлял отелем до самой смерти совместно со своим деловым партнёром Казимиром Шталем. Им обоим «Де Виль» принадлежал в равных долях.
Казимир?
При этом имени шевельнулось воспоминание — смутное и мимолётное, как мыльный пузырь.
— До «Отеля де Виль» меньше двух часов езды, — адвокат указала вперёд. — Навигатор мы уже запрограммировали.
Алисé проследила за её жестом и увидела, что маршрут вёл куда-то на восток, к германо-польской границе. Рядом с флажком пункта назначения она прочитала название: Кравен.
— По дороге я расскажу вам всё, что знаю о вашем отце и вашей семье. Что скажете?
