Ровно в час она услышала стук в дверь.
Впервые в жизни Джун отправлялась покупать одежду в обществе мужчины, впрочем, встречаться с камердинерами принцев ей тоже пока не доводилось. Минут через десять они добрались до центра курортного городка, где сувенирные лавки соседствовали с фирменными магазинами с громкими именами.
— Мы приехали, мисс.
Антуан остановил седан у магазина с красной черепичной крышей, лепниной на фасаде и резной дубовой дверью с медной табличкой «ОНА». Одетый в зеленую ливрею швейцар распахнул перед Джун дверь и, как только Антуан вылез из машины, занял его место и отогнал седан на стоянку.
Если в магазине и были посетители, Джун их не заметила. В подобные места редко забредают случайные люди, здесь своя клиентура. Антуан вручил элегантной даме в черном визитку с золотым тиснением, и та повела их в святилище — демонстрационный зал.
Начался показ. Одна за другой на подиум выходили модели в вечерних нарядах — высокие эфемерные красавицы, — а Антуан сосредоточенно делал пометки в блокноте. Неужели они не нашли занятия поинтереснее — недоумевала Джун, разглядывая живые манекены, и не сразу заметила, что Антуан спрашивает ее мнение о платьях.
— Мне понравилось вон то, оливкового цвета! — выпалила она наугад.
— Его высочество этот оттенок не любит, — не моргнув глазом сообщил Антуан.
Как выяснилось далее, принц также не жаловал оборки, туфли на платформе и двубортные женские пиджаки, зато был неравнодушен к нижнему белью палевого и абрикосового цветов, особенно к бюстгальтерам на косточках с низко вырезанными чашечками. Джун понятия не имела, сколько предметов туалета заказал Антуан, но одно знала наверняка: попасть на распродажу этих вещичек она бы не отказалась!
К вечеру ноги у нее гудели и в мечтах виделись кроссовки, джинсы и майки. Когда Антуан — наконец-то! — поставил точку и отвез ее в отель, не успела Джун войти в номер, как ей принесли ужин, а через пару минут явился Жильбер.
Жильбер, один из телохранителей принца Алекса, был приставлен к ней вовсе не для того, чтобы составить ей компанию — ему надлежало ввести Джун в краткий курс истории и традиций княжества Сен-Монт. У его высочества, поведал он Джун, сегодня вечером деловая встреча. Чем-то Жильбер неуловимо напоминал Антуана, только был намного моложе и менее внушительных габаритов.
Поскольку Джун оказалась способной ученицей, Жильбер довольно быстро выполнил поставленную перед ним задачу и, перед тем как уйти, галантно подкатил к ней тележку, уставленную всевозможными тарелками и блюдами, накрытыми металлическими крышками. Оформление блюд поражало воображение — розы из редиса, перышки зелени, спирали из апельсина и дольки лимона с узорами на шкурке, — однако содержание показалось Джун весьма скудным. Отварная куриная грудка, салат из шпината и паровые овощи…
Наверное, Антуан решил посадить меня на диету. Нет, так дело не пойдет! При росте метр семьдесят вес около шестидесяти меня вполне устраивает, ну а если на вкус его высочества я несколько толстовата, — ничего не поделаешь! — придется «им» потерпеть.
Покопавшись в дорожной сумке, Джун извлекла пакетик с соленым арахисом, забралась на кровать, села по-турецки на бежевом атласном покрывале и принялась за орешки. Ну и попала же она в переделку! Вытягивать интервью из знаменитостей — одно дело, а строить из себя одну из них — совсем другое. Быть невестой принца не так уж и просто — тут платьями «от кутюр» и кратким курсом истории Сен-Монта не обойдешься.
Чтобы отвлечься от неприятных мыслей, Джун решила принять ванну. Наполнив огромную утопленную в пол ванну водой, она бросила в нее пригоршню ароматизированной соли, опустилась и, подложив под голову подушечку, полностью расслабилась.
Сквозь дремоту пробился телефонный звонок. Он все звонил и звонил, и спросонья Джун чуть было не выскочила из ванны и не понеслась в комнату — снять трубку. Однако в этом не было необходимости: в изголовье ванны, в нише малахитово-зеленой стены, стоял телефон. Джун протянула руку и сняла трубку.
— Алло?
— Я вас разбудил? — Она сразу узнала голос Алекса.
— Нет, я принимаю ванну. — Джун не могла называть его по имени, но обращаться к жениху «ваше высочество», пожалуй, слишком.
— Не возражаете, если я зайду к вам на пару минут?
— Пожалуйста.
— В таком случае я сейчас приду.
Он повесил трубку, и Джун не успела попросить его немного повременить, чтобы она успела одеться. Звонок застал ее врасплох, и, услышав голос Алекса, она ощутила внутреннюю дрожь от корней волос до кончиков пальцев на ногах — словно сквозь ванну пропустили ток, а ее смугло-розовые соски заострились подобно двум бутонам.
Только без паники! Выскочив из ванны, Джун схватила огромную пушистую белую простыню и наскоро вытерлась. В углу на полке поверх стопки полотенец лежал аккуратно сложенный махровый белый халат. Надев его, запахнувшись и туго затянув пояс, она понеслась в спальню, соображая на ходу, что бы надеть.
Но тут в дверь постучали. После горячей ванны Джун раскраснелась, волосы в беспорядке падали ей на плечи.
Это всего лишь деловое соглашение, напомнила она себе, метнулась, босая, к двери, перевела дыхание и, не спрашивая, открыла.
— Добрый вечер!
Алекс улыбнулся, и глаза у него потеплели.
— Добрый вечер!
Джун отступила на шаг и потупилась. Смокинг, лихо сдвинутый набок галстук-бабочка, на подбородке чуть заметная на фоне отложного ослепительно белого воротничка синева щетины. Принц выглядел усталым, но таким красивым, что Джун потеряла дар речи.
— Нам нужно кое-что обсудить, — сказал он, входя и закрывая за собой дверь.
Она молча кивнула и чуть не присела в реверансе: перед ней стоял не Алекс, а принц Сен-Монта Александр Луи Франциск — принц от темно-каштановой макушки до зеркальных лакированных туфель.
— Вы довольны своим гардеробом? — спросил Алекс, впервые за многие годы чувствуя смущение в обществе особы противоположного пола.
— Не совсем.
— Вот как! — приподняв бровь, удивленно заметил он — Если чего-то не хватает, то Антуан…
— Нет, дело не в этом. Напротив, всего слишком много. Ведь мы будем разъезжать по разным городам, так что можно будет надевать одни и те же платья. Ну к чему такое расточительство…
Он негромко рассмеялся: ему нравилось в Джун все — ее рачительность, ее искренность, раскрасневшиеся щеки… Необъятный халат скрывал обольстительные изгибы ее тела, и внезапно Алексу захотелось развязать узел пояса, который Джун беспрестанно теребила, и освободить ее из-под покрова ткани.
