Марта вполне может это сделать.
Кофе почти остыл, когда я рассмотрел Марту среди других бегунов. Она смотрит на океан с легкой улыбкой и вновь не замечает меня.
Идет, а не бежит. Медленно. Лицо задумчивое, и сейчас ее мир вращается только вокруг нее одной. Какая-то даже одинокая, и внутри все становится ледяным от чувства вины.
— Присядем? — встаю на ее пути и протягиваю стаканчик с кофе.
Марта хмурится.
— Без сахара, — уточняю.
— Ну раз без сахара, — неуверенно забирает, едва касаясь своими пальцами моих.
Рядом лавочка, и мы садимся по разным углам, как абсолютно чужие люди. Мы молча выпиваем каждый свой кофе, где Марта делает это первой. Торопится. Теперь кажется, что и кофе взяла из моих рук из вежливости. Как и ее согласие спуститься со мной в бар в фитнес-клубе.
Оборона у нее, конечно, крепче не бывает.
— Можно вопрос? — выбрасывая свой стаканчик в урну, спрашивает. Ее руки скрещены, взгляд гуляет по всему вокруг, но ни разу не останавливается на мне.
— Разумеется.
— Я бегаю здесь в одно и то же время уже несколько месяцев и ни разу мы не встречались. Но после благотворительного вечера это уже какая наша встреча, если убрать твои посещения в клубе? Третья?
Удивленно вскидываю руки в стороны.
— Совпадение? Я правда не имею понятия, как так выходит. Может, это знак?
Марта мотает головой и смеется. Узнаю в ней мою Марту, а не чопорную девицу, которую встретил в ресторане.
— Знак для чего, Алекс?
— Для общения. Мы же можем просто общаться? Обещаю тебя не обижать.
— Ты и не обидишь, — со всей строгостью говорит, одаривая темным взглядом своих глаз цвета жженного сахара. Купленный, уже остывший кофе теперь вкуснее.
— Значит, делить набережную по дням, неделям и времени не будем?
— … Нет.
— Я и так не собирался.
— Пф-ф, дурак.
Подношу стаканчик к губам, пряча улыбку. Марта опускает голову, ковыряя плитку носком своих кроссовок.
Между нами по-прежнему все пространство лавочки, но нет этой тяжести, что мешала дышать.
— Я бегаю в шесть сорок. В следующий вторник здесь же? — спрашиваю.
Ответь мне «да». Пожалуйста. Я очень старался придать голосу простоты и легкого равнодушия, а в теле не осталось места, которое бы не горело в ожидании.
— Подумаю, Алекс Эдер.
Снова мотает головой. Это типа: «Пф-ф, снова дурак?»
— Ну тогда пока? — встаю и пячусь. Сердце уже не стучит, а оно играет громко, быстро.
— Ну пока.
Марта отворачивается, но успеваю сфотографировать взглядом ее полуулыбку. Перед тем, как перейти проспект, хочется крикнуть в последний раз, что не обижу. Но она уже стоит ко мне спиной, а спустя минуту, не оборачиваясь, уходит.
Глава 10. Марта
— Если ты переступишь порог квартиры, можешь не возвращаться.
— Мам, пожалуйста, — я в слезах.
— Снова жопой крутить? На глазах у миллионов? Я тебя предупредила. Ослушаешься — больше не приезжай.
Беру спортивную сумку и, растерев слезы по щекам, выхожу из дома, где мне больше нет места, где меня уже никогда не будут ждать.
Я будто сирота. Одиночество въедается в поры, и мне хочется набрать номер Алекса. Услышать его голос сейчас важно и нужно. Но лучше отрублю себе руку, чем позволю открыть список контактов, где он занимает первую строчку.
(Из воспоминаний Марты).
Вторник. Шесть десять утра.
Я проснулась несколько минут назад и уже успела принять душ и надеть спортивный костюм. Сегодня ветрено, но душно. В последний момент стягиваю с вешалки ветровку. Болеть-то мне никак нельзя.
Алекс стоит ко мне спиной. Из всех людей на набережной, а сегодня их довольно много, я неосознанно выделяю его, еще не перейдя дорогу.
Подходя ближе, замедляюсь.
Как же два года назад я хотела его видеть, говорить с ним, обнимать, целовать. Обижалась и любила, любила и ненавидела, ждала и верила, когда шли дни, затем недели и месяцы, а единственное, что получила от гонщика, — приглашение на пробы, которые Алекс отправил мне через десятые руки.
Вставать с колен было трудно, но я справилась и снова падать не планирую.
Возможна ли дружба между нами после всего случившегося, как того хочет Алекс? Нет. Тысячу раз нет. Но я отчего-то здесь, в метре от Эдера, с любопытством смотрю на его забранные едва заметным черным ободком в виде спирали волосы и хмурый взгляд в телефон.
Можно проигнорировать гонщика и отойти в сторону, но это будет выглядеть совсем по-детски. И так несколько раз после внезапных встреч я вела себя как ребенок, которому сломали песочный домик.
Подхожу ближе, и Алекс поднимает голову. Наши взгляды встречаются. Слегка пошатываюсь.
— Ты пришла? — спрашивает.
Значит, сомневался. Как и я: приходить ли. Но неделя выдалась сложной. После ночи со Стефом мы с Эвансом не общались, да и вспоминать ту получасовую близость не хочется. Давно я не чувствовала себя такой пустой внутри. Увидеть Алекса сегодня утром показалось мне чем-то вроде лекарства. И Эдер прав: мы не враги.
— Так мы договорились, — отворачиваясь к океану, говорю.
— Держи, — протягивает один наушник. Смотрю на него со скепсисом.
— Они новые.
Смущенно усмехаюсь. Я просто задумалась.
— Если мы бегаем вместе, то и музыку слушаем вместе.
Продолжаю крутить наушник между пальцев. Все это продолжает казаться мне странным и каким-то нереальным.
— Я бегаю два километра в одну сторону и возвращаюсь.
— Я три, — вставляю наушник в ухо и отвечаю.
— Хорошо, давай три.
— А ты сможешь? — Расстегиваю ветровку и завязываю ее на поясе. На себе чувствую короткий взгляд, стелящийся по моей груди и ключице тонким слоем. Потом Эдер отворачивается.
— Посмотрим. Марта.
Алекс быстро бежит впереди. Кажется, и вовсе забыл, что пригласил меня. Жаловался еще, что ему скучно бегать одному.
В наушнике играет немецкая группа. Разбираю некоторые слова и понимаю общую суть песни. Ерунда какая-то. Не помню, чтобы гонщик такое слушал. Тут же кривлюсь, потому что мне нет дела до того, что он слушал, слушает и будет слушать.
— Отстаешь, — кричит, обернувшись на мгновение.
Не реагирую на его выпад. Это ведь не что иное, как вызов. Но у меня свой темп, которого придерживаюсь.
— Ты ходила в ресторан, про который я тебе говорил? — Алекс ровняется со мной.
— Нет, — без промедления отвечаю. Честно, успела забыть.
— Некогда?
Говорить и бежать тяжело. Дыхание сбивается, бок колет, а вот с Эдером все в порядке. Солнце светит ему в глаза, и он щурится. Я спешу натянуть солнечные очки.
— Стефан последнее время очень занят, — отвечаю.
— Сходи без него. С кем-нибудь другим.
Если Алекс думает, что я
