Мечтая, как бы уехать из Стоктона возможно быстрее, она решила не ждать лифта. Перешагивая через две ступеньки, скоро оказалась на площадке четвертого этажа. Постояв, чтобы отдышаться, она направилась к двери своей квартиры и замерла на месте. Из лифта выходил Мэйс.
– Чего ты хочешь, Мэйс? – пробормотала Робин, проходя мимо него, чтобы отпереть дверь. – У меня для тебя нет времени. Мне надо собираться.
– У тебя еще много времени, крошка. Я заказал билеты на утренний рейс. Я еду тоже. Чтобы освещать съезд книготорговцев.
Ее рука замерла с поднятым к двери ключом, а плечи и шея напряглись от гнева.
Она открыла дверь и шагнула в свою квартиру, каким-то образом удержавшись, чтобы не захлопнуть дверь перед его носом. Она не хотела, чтобы он был в Сан-Франциско, не хотела его и здесь. Но что же можно поделать?
А потом Робин вспомнила, что сказала Лу, и лицо ее прояснилось.
– Ты не можешь ехать в Сан-Франциско. Вопросы занятости требуют твоего личного внимания. – Глаза ее потемнели и сделались изумрудными. – Не беспокойся. Я напишу статью так, что ты будешь гордиться.
– Уверен, что напишешь, но я неожиданно освободился и буду работать над своей собственной статьей. – Он добродушно рассмеялся, заметив, как она удивилась. – Я перепоручил Лу удовольствие пообщаться с Крэнстоном.
Теперь все начинало проясняться. Мэйс не был неразборчив в используемых средствах, но бывали случаи, когда ему было удобно свалить ответственность на другого. Вот это и был как раз такой случай.
– Не удивительно, – угрюмо сказала она. Разочарование, поражение, гнев – все слилось вместе; она начала ощущать слабую боль под левым глазом.
– Я еду на машине.
Темные брови поднялись от удивления.
– Но я уже купил билеты. Она сердито швырнула свою сумочку на диван, а затем повернулась к нему лицом.
– Тогда тебе придется один из них вернуть, не так ли? – Сложив на груди руки и не мигая, она уставилась на него.
Мэйс не намеревался менять свои планы.
– Я верну их оба, как? – он мило улыбнулся. Чертовски невозмутим! Как это похоже на него! Робин почувствовала, что столкнулась с его волей.
– Поскольку я не распоряжаюсь дорогами, думаю, что не могу возражать против твоей поездки на машине. Но ты не поедешь вместе со мной.
– Уф! Я думаю, было бы лучше, если бы ты ехала со мной. Моя машина удобнее.
– Нет, спасибо. Я предпочитаю ехать сама. Как это бывало и много раз раньше, когда Робин хотела поступить по-своему, Мэйс открыл рот, чтобы сказать, что они поступят так, как хочет он, в противном случае она не едет. Но вовремя себя остановил. Он сжал зубы, досчитал до десяти и ухмыльнулся.
– Извини, – мягко сказал он. – Думаю, что оказался немного навязчивым.
Робин прикрыла глаза. Неужели Мэйс Чэндлер извинялся? И признавал один из своих главных недостатков? Конечно, это был перелом.
– Очень навязчив, Мэйс. Он вздрогнул, услышав ее холодный голос, но собрался с силами и улыбнулся.
– Виноват. Извини! – Он уверенно направился к дивану, усевшись, осмотрел комнату и заметил, как здесь хорошо. – Прелестно! – его комплимент сопровождался очаровательной улыбкой, которая исчезла, когда взгляд его упал на полку над камином. Он не обратил внимания на фигурки и маленькие вазочки, его внимание привлекли лишь две фотографии. Когда-то в рамке были три фотографии: свадебная фотография его и Робин, слева – ее родители, справа – ее брат Рик и невестка Сьюзен.
Ему очень неприятно было бы задать вопрос о том, что случилось с их фотографией. Он знал, что она забрала ее с собой, когда ушла от него, и сам ее видел в коробке.
– Не устраивайся, Мэйс. Ты не останешься. – Не раздумывая, Робин взяла его за руку и потянула.
Чувственные губы Мэйса скривились в ностальгической улыбке. Его глаза шаловливо заблестели. Он взял ее за запястье и притянул к себе.
– Не смешно, Мэйс.
– Я и не хотел, чтобы это было смешно, милая. – Его сильные руки обхватили ее и пытались удержать от попыток вырваться. Он все ниже и ниже опускал свою голову, пока не спрятал лицо в изгибе ее шеи. – Ты и не знаешь, как сильно я скучал по тебе, – проговорил он.
– Нет! – боролась Робин, несмотря на охватывавшую ее дрожь возбуждения, когда его губы начали мучительно неторопливое исследование ее плеча и шеи. Она знала по прошлому опыту, что ни борьба, ни уговоры не будут ничего значить. Бедняга тщетно надеялась, что охладит его, не отвечая на ласки.
Мэйс сам себе улыбнулся. В его руках она была, как тряпочная кукла, но, по крайней мере, не пыталась вырваться.
Он одерживает победу, мрачно подумала Робин, а его руки скользили по ее телу и заставляли против воли отвечать ему. Губы жалобно задрожали.
– Где же Моника Стивене, она так мне нужна? – проговорила женщина, подставляя лицо для поцелуя.
– Кто? – Он отстранился. – Что ты сказала?
– Моника Стивене, – ее губы дрогнули от улыбки. – Она сказала, что справится и с тобой, и с «синдромом Питера Пэна». Но где она сейчас?
Без предупреждения Мэйс поднялся с дивана и тем самым столкнул ее на пол. Но Робин было все равно. Она была свободна.
Она подавила желание засмеяться, а он стоял, изо всех сил пытаясь выглядеть неприступным.
– Если тебе интересно, она работает в «Сосалито Курьер», – заявила плутовка приторно сладким голосом. – Она принадлежит к тому же типу, что и ты, Мэйс. Только она женщина.
– Очень смешно!
– Я так и думала.
Мэйс пробормотал что-то неразборчивое себе под нос и стиснул руки.
– С тобой что-то случилось с тех пор.., как ты уехала в Рено. – Его темные брови сдвинулись, выражая сильное неодобрение. – Ты никогда не была такой.., такой…
– Циничной? – предположила она.
– Жесткой. Злой.
Робин содрогнулась, но язвительно заметила:. – Стоило продемонстрировать! – И поднялась с пола. Голос вдруг надломился. – Ты никогда не знаешь, что скрывается под раскрашенным личиком китайской куколки. До тех пор, пока ее не сломаешь и не увидишь, из чего же она в действительности сделана. К сожалению, уже слишком поздно. – Она дернулась, как бы пожимая плечами.
Странное выражение появилось на лице Мэйса.
– Я заеду за тобой завтра около шести, – сказал он, направляясь к двери.
– Ты, очевидно, плохо слышишь. Тогда обернись и следи за движением моих губ. – К ее удивлению, он повернулся. – Хорошо, а теперь наблюдай. Я никуда с тобой не еду. – Она медленно и отчетливо произнесла каждый слог.
– Глупо брать обе машины, Робин, – разъяснял он. – Если я пообещаю вести себя хорошо и не предъявлять на тебя прав, может быть, ты поедешь со мной?
Самообладание Робин чуть-чуть ослабло.
– Если ты забыл, Мэйс, напомню, что я развелась с тобой. И это означает…
