– Пойдем к нам, – сказал он, кивая на стол, где ждали его приятели. Он дотронулся рукой до ее спины между лопатками, как бы приглашая к столу.
Мэйс только слегка касался ее, но Робин чувствовала каждый палец сквозь тонкий шелк блузки. Обманчивая теплота распространялась от того места, к которому он прикасался.
Она справилась с дрожью.
– Извини, Мэйс. За обедом у меня назначена встреча.
Его рука медленно скользнула ниже, как бы лаская, задержалась на талии, а потом опустилась. Его губы улыбались, но в глазах, которые жадно всматривались в ее лицо, не было радости и теплоты.
«О Боже! Вот теперь ты влипла!» – Робин мысленно ругала себя. Что же можно теперь сказать и сделать. Она отвернулась от его прямого взгляда, будто бы заинтересовавшись лодкой, медленно направлявшейся к доку.
Мэйс изучал ее профиль: маленький острый подбородок, прямой узкий нос, прекрасно изогнутые губы, которые – он это знал – таяли под теплым напором его губ. Его рукам мучительно хотелось опять коснуться ее, но по тому, так были напряжены ее плечи, он чувствовал, что пожалеет, если поддастся искушению.
– Думаю, я вовсе не имею права спрашивать с кем. – Голос его казался еще более хриплым от огорчения.
Робин не знала, что заставило ее солгать:
– Я встречаюсь здесь с Нитой Спенсер. Ты ее помнишь, не так ли?
Он должен был помнить. Он и Нита стали «хорошими приятелями» с тех пор, как Нита два года назад продала им дом в Ист-Вайн. За последние два года он больше разговаривал с Нитой, чем за все семь лет их совместной жизни с Робин.
Реакция Мэйса была незамедлительной и, как ни странно, удовлетворила Робин.
– О, да, это твоя рехнувшаяся подружка, которая слышит звон свадебных колоколов, стоит лишь мужчине посмотреть в ее сторону. – Он хлопнул себя по лбу и фыркнул. – Боже! Как же я мог забыть ее? Она постоянно то вбегала, то выбегала из нашего дома, словно там вращались двери. – Он усмехнулся, а его глаза сверкали добрым юмором. – Почему бы не пообедать вместо нее со мной? – А когда Робин заколебалась, он очень смело добавил:
– Тебе придется согласиться с тем, что за обедом приятнее смотреть на меня.
«В этом-то и состояла вся проблема», – печально подумала Робин. Она попыталась отойти от него, но Мэйс взял ее за плечи, препятствуя бегству.
– Давай пообедаем, Робин. Нам надо кое-что обсудить.
Женщина виновато покраснела.
– Послушай, Мэйс, я понимаю, что должна извиниться перед тобой за случившееся на передаче Тэтчера. Я чувствовала себя буквально прижатой к стенке, но это, конечно, не снимает с меня вины… Ну, и если ты хочешь поговорить со мной именно об этом, то в свою защиту я могу сказать только то, что тебя я не предавала и не хотела выставить с плохой стороны. Правда, извини, если навредила. Мне и в голову не приходило причинять тебе боль или злословить по поводу твоего характера.
– А ты этого и не делала, Робин. – Голос был ужасающе спокойным. – А пострадало от всего этого только мое достоинство. – По его липу пробежала странная печальная улыбка. – Ты была зверски откровенна. Если бы ты была так же откровенна со мной, когда мы были женаты!
– Я пыталась, – возразила она и оглянулась, чтобы убедиться, что никто ее не подслушивает. – Поверь, Мэйс, трудно сосчитать, сколько раз я пыталась это сделать. Но ты и слушать не хотел.
Время шло мучительно медленно; он стоял, не двигаясь, а опущенные ресницы хорошо скрывали глаза от ее изучающего взгляда.
– Думаю, я не дал тебе возможности быть со мной откровенной. Но не из-за этого я хочу, чтобы ты со мной пообедала, – нетерпеливо продолжал он. – Мы с тобой не совсем закончили наши дела.
Робин могла припомнить только одно «незаконченное дело» – их развод.
– В таком случае я отвечу «нет». Все, что я хотела сказать, я уже сказала. Не знаю, помогло ли это мне.
Мэйс не мог позволить ей уйти. Он знал, что она еще не согласилась работать у Дома Эвери, но подозревал о намерении ее уехать из Стоктона. Это означало, что сегодняшний вечер – первая и последняя возможность вновь войти в ее жизнь. И он собирался это сделать во что бы то ни стало.
– Я знаю. Ты говорила о многом, но так и не сказала мне, как ты хочешь поступить со своей долей в Сэнтинел".
Она находилась в таком смятении, когда бросила работу и уехала в Рено, что совсем забыла о шестой части акций «Сэнтинел», принадлежавших ей и Мэйсу. Более того, она не имела ни малейшего представления, что ей делать с ее собственной долей.
– И ты хочешь со мной поговорить только об этом? – спросила она.
– Клянусь честью.
Желудок Робин сердито заворчал, как бы напоминая, зачем она пришла в «Кастэвэй». Ей надо поесть, а впереди еще много обедов, когда она будет сама себе составлять компанию за столом. И она решила: а почему бы и не пообедать с ним? В конце концов, что он может с ней сделать в переполненном ресторане во время обеда?
Много всего!
– Ей-богу, Мэйс, обещаю, что в случае чего, я устрою такую сцену, которая тебе не понравится, и ты ее не скоро забудешь.
Смесь облегчения и радости заблестела в его глазах, но он смог сохранить серьезный вид.
– Клянусь, буду хорошо себя вести. «О, это не приведет ни к чему хорошему», – подумала Робин, с опаской глядя на него. Одного взгляда через плечо было достаточно, чтобы убедиться, что вся веселая компания была начеку: бармен так и сиял, видя их вместе, друзья из газеты и местного телевидения тоже выглядели довольными, и даже блондинка, сидевшая за столом, мечтательно улыбалась.
Робин знала, когда ей следовало быть настороже. С природной грацией она улыбнулась и взяла Мэйса за руку.
– Хорошо, Мэйс. Мы только пообедаем, а потом ты идешь своей дорогой, а я своей. Договорились?
– Как скажешь, Робби.
Он выразил свое согласие слишком поспешно. Робин обратила внимание на неестественно нежное выражение его лица. Не скрестил ли он по старой детской привычке за спиной пальцы? Робин охватило желание потребовать, чтобы он протянул вперед руки. Но она подавила этот порыв. В конце концов, это неважно. Всегда можно уйти.
Слегка касаясь рукой ее спины, Мэйс медленно повел ее за молодым официантом в глубь ресторана в отдельную кабинку, где они часто обедали вдвоем. Робин могла бы подумать, что бывший муж все это подстроил, но он не мог знать, что она придет сюда именно сегодня.
– Много хорошего говорят о сегодняшнем номере газеты, мистер Чэндлер, – сказал официант улыбаясь. Он открыл меню и подал его Робин.
– Миссис Чэндлер! – он улыбался во весь рот. – Очень приятно снова вас видеть здесь. – Он перевел взгляд на Мэйса, потом опять на Робин.
– Я тоже рада вас видеть, – тепло улыбаясь, сказала она. И прежде чем молодой человек успел задать вопрос, который, без сомнения, привел бы их в замешательство, Робин быстро продолжила:
