class="p1">— Отношения скрывали по очевидной причине: разница в социальном положении. Но случилась любовь с первого взгляда и я не устоял. Предложение сделал без камер. Простой вечер: ресторан, вино, свечи, кольцо. Ты согласилась не сразу, обещала подумать. Согласие дала вчера, — заканчивает с призрачной полуулыбкой на губах.
Я сжимаю ткань платья на коленях, ещё не до конца понимая, во что ввязалась.
Или не желая понимать.
Но одно ясно точно — я заяц в волчьей шкуре. И теперь мне придётся играть эту роль целых полгода.
Отдавала ли я себе отчёт в этом, когда ставила подпись на дьявольском контракте?
Скоро узнаю.
И… надеюсь, не пожалею.
— А если твои родители начнут копать глубже?
— Отвечай максимально коротко, — прилетает мгновенно. — А лучше изображай стеснительную девушку из глубинки и молчи. Я возьму всё на себя. Если начнут наседать, сделай вид, что поперхнулась и отлучись в уборную. Обещаю сделать всё, что в моих силах, чтобы избавить тебя от этого бремени. Главное, не забывай смотреть на меня так, словно я — весь твой мир.
— Весь мой мир… — повторяю с неприкрытым скепсисом и опускаю взгляд на ладони, сжатые в кулаки.
Это будет трудно. Я никогда ни в кого не влюблялась. Всё что меня волновало и волнует по сей день — как выжить. Только и всего.
А любви место в книжках.
Егор делает глубокий вдох и шумно выдыхает. Ёрзает — слышу, как поскрипывает кожа сиденья.
Похоже, он тоже сомневается, что затея выгорит. Но вида не подаёт.
Что же движет им на самом деле? Ради чего так упорствовать?
Зачем Егору фиктивная жена на самом деле?
Машина замедляется. Особняк, к которому мы подъезжаем, похож на белый мраморный саркофаг. Или музей. Охрана без лишних вопросов пропускает нас через ворота с фамильным логотипом компании Морозовых на них. Я смотрю в окно. Первое, что бросается в глаза — высокие расписные колонны у ступеней и зелёный сад, похожий на лабиринт.
Меня охватывает нервная дрожь. Пальцы в перчатках леденеют.
Машина подъезжает прямо к ступеням. Я дёргаюсь, чтобы выйти, но Егор пригвождает меня к сиденью одним взглядом.
— Я открою.
Чёрт…
Не прошло и пары секунд спектакля, а я уже чуть не запорола всё.
Егор обходит машину и открывает дверь. Протягивает руку. Я набираю полные лёгкие воздуха и вкладываю дрожащие пальцы в его широкую ладонь.
Это всего лишь прикосновение.
Грёбаное прикосновение!
Успокойся!
Моя нервозность влечёт за собой очередную ошибку. Тонкий каблук цепляет шов плитки, застревает в ней, и я едва не оступаюсь. Но Егор как будто заранее знал, что так будет. Его надёжные руки притягивают меня к себе. Уверенно и небрежно. Словно он делал это тысячу раз.
— Положись на меня, — говорит, чуть склонив голову. — Мы же теперь партнёры. А партнёры должны доверять друг другу.
Доверять друг другу…
Ага, бегу и падаю.
Но доля истины в его словах есть. Наш договор влечёт за собой ответственность и обязанности, которые необходимо выполнять.
Лёгкий кивок и мы идём внутрь.
Я заставляю себя дышать. Спокойно и размеренно. Но сердце всё равно трепещет в груди. Каблуки стучат по мрамору, отсчитывая секунды до начала семейного ужина. До начала моего первого испытания.
До экзекуции.
Минуем длинный холл, увешанный картинами. Их смысл не понять, как ни старайся. Обхватив Егора под локоть, я буквально цепляюсь за него, потому что с каждым шагом тело отказывается слушаться. Ноги становятся ватными.
Как будто всё во мне противится тому, что должно случиться. Кричит: беги отсюда, идиотка!
В гостиной нас встречает дворецкий. Делает лёгкий поклон и провожает к двустворчатым стеклянным дверям. Кольцо с огромным бриллиантом холодит палец. Сжимает его, как удавка. Я бросаю на него последний взгляд и судорожно вздыхаю.
Егор кладёт руку поверх моей, судорожно вцепившейся в его локоть. Но перед этим на долю секунды задерживает ладонь в воздухе, как бы «оповещая» меня о намерении коснуться.
Это подкупает — то, что ему небезразлично. Он ведь мог попросту проигнорировать или забыть мою просьбу.
Но нет. Егор Морозов всё ещё показывает себя человеком принципов.
Надеюсь, у него нет скрытой личины.
Как у Антона…
— Готова?
Я киваю с небольшой заминкой. И только после этого Егор позволяет дворецкому открыть перед нами двери, ведущие в просторный светлый зал.
Первым в глаза бросается длинный стол, занимающий больше половины комнаты. Накрыт безукоризненно: хрусталь, фарфор, тяжелые льняные салфетки, блюда с фруктами. Сквозь широкие окна падает мягкий вечерний свет, придающий флёр гостеприимства и тепла. Но воздух — прохладный, неподвижный, едва ли не стерильный — намекает, что гостям в фамильном особняке не рады.
Первым из-за стола поднимается отец Егора — высокий мужчина, виски которого уже тронула седина. Дорогой костюм на подтянутом теле сидит безупречно. На скуластом, как у Егора, лице виднеется лёгкая щетина. Он не улыбается нам. Вообще никак не меняется в лице. Но когда его взгляд падает на меня, кажется, что я проваливаюсь под лёд: в глазах мужчины нет тепла, только холодная оценка.
Инстинктивно распрямляю плечи. Егор делает едва заметный шаг вперёд и на мгновение чудится, что он пытается заслонить меня от своего отца.
— Егор, — голос мужчины спокойный, ровный. Но каждый слог отмерен, как будто мы на военном построении. — Рад, наконец, познакомиться с избранницей своего сына, — кивает мне, одарив скупой улыбкой.
Теперь ясно, в кого Егор… И не только внешне.
Я стискиваю локоть мужа сильнее, напрочь позабыв о том, что должна изображать из себя уверенную и безумно влюблённую мадам. Все ранее заготовленные слова застряли в горле колючим комком.
Егор незаметно сжимает мою руку в ответ. И, как и обещал, берёт всё на себя:
— Софи, позволь представить своего отца. Александр Александрович Морозов.
— Оч-чень приятно, — мямлю, запинаясь.
Уверена, прямо сейчас моё лицо покрывается страшными красными пятнами от стыда.
Чёрт-чёрт-чёрт! Какого меня так трясёт?
— Взаимно, дорогая, — появившись из-за спины Александра, как чёрт из табакерки, произносит… мачеха Егора.
Статная, красивая, моложавая бизнес-леди. Одета строго: белая рубашка, поверх наброшен твидовый пиджак, юбка чуть выше колен и закрытые туфли на высоком каблуке. Карамельные локоны до плеч пружинят при каждом мимолётном движении.
— Елена, моя супруга, — представляет жену Александр, даже не попытавшись коснуться женщины. — Можешь обращаться к нам просто по имени, София.
Я киваю, немного расслабляясь. А вот Егор, наоборот, напрягается — мышцы под моими пальцами затвердевают, становясь чуть ли не каменными.
— Присаживайтесь, — Елена жестом приглашает нас к столу. И, опомнившись, растягивает тонкие карминовые губы в сухой, ничего не значащей улыбке. — Блюда сейчас
