мне ни об одной, — не спрашиваю.
Слабый ветерок играет с занавесками, принося прохладу в комнату. Но я словно сгораю изнутри.
— Прости, дорогая, — выпрямляется в полный рост. Смотрит на меня сверху вниз. — Мы не настолько близки, чтобы я захотел раскрыть тебе душу.
От Егора веет таким спокойствием, что моя паника сама собой сходит на «нет».
Видимо, это заразно.
С кем поведёшься…
— Сомневаюсь, что она у тебя вообще есть, — зыркаю на парня исподлобья.
— Ты права, — внезапно соглашается он. — Свою душу я растерял много лет назад. Но это уже лирика, — ставит точку в разговоре, свернувшем не туда.
А у меня и нет желания его продолжать.
— Чтобы окончательно развеять твои сомнения, — решает вернуться к волнующему вопросу, — предлагаю компенсировать дополнительные усилия с твоей стороны в денежном эквиваленте. Лишним не будет. Особенно, когда всё закончится.
Практичность — это точно про Егора.
Я вздыхаю, испытывая дикое желание остаться одной. Обдумать всё, как следует. Но в нынешних обстоятельствах покой мне будет только сниться.
— Это провал… Мы не справимся, — бормочу, вместо ответа на очередную попытку купить меня.
— Не попробуем — не узнаем, — на красивом лице появляется незнакомая плутоватая ухмылка. — Верно? — вскидывает брови.
Мне даже глаза хочется протереть. Вдруг привиделось?
Но нет. Проходит целая минута, а кривая усмешка так и не сползает с полных, чётко очерченных губ мажора.
— Зачем спрашивать? Ты ведь всё для себя решил, — окидываю Егора недовольным прищуром.
Парень морщится.
— Есть небольшой шанс, примерно, около одного процента, — сводит большой и указательный палец, оставляя между ними крохи пространства, — что ты всё-таки не согласишься.
— Я настолько предсказуемая? — искренне удивляюсь.
— Не настолько. — Обходит одну из колонн (да, в спальне есть колонны!) рядом с кроватью, и садится в царское кресло, сложив перед собой руки. — Просто тебе не повезло связаться со мной.
— Скромность — твоё второе имя? — не удерживаюсь от сарказма.
— Обычная оценка собственных навыков. Без хвастовства. — Из синих глаз исчезают чертята, а с лица пропадает любой намёк на улыбку.
Вот этот Егор привычнее. С ним проще.
Незнакомый Егор с плутоватой ухмылкой… пугает.
— А теперь, если мы всё решили, — дожидается моего заторможенного кивка, — слушай внимательно. — Его голос спокоен, но в каждой букве слышится приказ. — Пока мы здесь, у нас будет несколько простых правил. — Во взгляде Егора появляется что-то тёмное. Опасное. Обжигающее нутро.
Я скрещиваю руки на груди. Стараюсь держать спину ровно. Но меня всё равно пробирает до дрожи.
— Первое: никаких сцен, никаких истерик. Ни дома, ни на публике. Все эмоции держи при себе. В нашей спальне можешь хоть обрыдаться. Но, выходя за эту дверь, — тычет указательным пальцев в сторону выхода, — ты должна выглядеть идеально.
Смотрю на Егора в упор и чувствую, как руки зудят от желания придушить этого сноба. Или хотя бы встряхнуть, схватив за грудки.
Ненавижу, когда мной командуют. И уж тем более таким тоном. Сразу навевает не самые приятные воспоминания о приюте…
Но Егор спас меня. Так что нужно держать себя в руках.
По крайней мере, пока это выгодно обоим.
Внутри бушует буря, но ни один мускул на моём лице не дрогнул. Я выдерживаю чужой взгляд с достоинством.
Удовлетворённо хмыкнув, Егор переходит к следующему пункту своих условий:
— Второе: ты не задаёшь вопросов о моих делах, что бы ни происходило. И третье… — Он делает паузу, криво улыбаясь. — Прозвучит банально, но не влюбляйся в меня. Это табу. Между нами чисто деловые отношения.
Впервые за весь вечер вдруг чувствую какую-то странную, чуждую мне раньше, злость.
— Да кому ты сдался, — говорю спокойно. Даже слишком спокойно.
Он прищуривается, оценивая мою реакцию. Как зверь, присматривающийся к другому хищнику в общей клетке.
— Вот и отлично, — бросает лениво. — Напомню: мы не обязаны быть друзьями. Как и доверять друг другу. Единственная наша обязанность — играть в любовь так, чтобы все поверили.
Какой же он… раздражающий!
— А если я нарушу правила? — шиплю, удивляясь собственной дерзости.
Егор по-кошачьи прищуривается. Его взгляд лениво скользит вдоль моего тела, обжигая обнажённые участки кожи. И я вспоминаю, что всё ещё в платье. Открытом. Демонстрирующем больше положенного. А Егор — мужчина. Связанный со мной контрактом, и всё же…
Что ему стоит принудить меня и заставить молчать обо всём?
Внутренности съёживаются от колючего холода. Ощущение, словно меня наизнанку выворачивает.
— Здесь ты будешь делать то, что я скажу. Никаких «если», — мрачно басит парень, поднимаясь.
Вот чёрт…
Егор подходит ко мне. Движения плавные, грациозные. Завораживающие. Как у хищника, уверенного в себе и своей силе. Уверенного в своей неоспоримой власти. Я машинально подскакиваю с кровати, чтобы не смотреть на него снизу вверх. Чтобы стать хоть немного выше.
Чтобы показать: я не боюсь!
Егор останавливается неприлично близко. Настолько, что я чувствую тепло его тела, запах дорогого парфюма и чего-то горького. Опасного.
Скрещиваю руки на груди в жалкой попытке отстоять видимость личного пространства. Мне приходится задрать голову, чтобы смотреть мажору в глаза.
— Ты не ответил, что будет, если я нарушу правила, — с вызовом вскидываю подбородок.
Взгляд Егора темнеет. Его рука дёргается вверх. Но он останавливает себя в нескольких сантиметрах от моего лица.
— Не советую испытывать моё терпение. Поверь мне, Луна, — припоминает «ласковую» кличку, придуманную на ужине для поддержания легенды, — лучше тебе держаться от меня подальше. Мой интерес дорого тебе обойдётся. И я сейчас не о деньгах, — вкрадчиво рокочет парень.
Что он хотел сделать? Ведь явно не ударить…
Не выдержав, опускаю взгляд. От его голоса в животе скручивается узел не то страха, не то чего-то ещё. Неизвестного. Непонятного. И от этого становится ещё страшнее. Странным ощущениям вторит томление, появившееся во всём теле. И я с ужасом осознаю, что оно не отталкивающее, а… будоражащее. Как адреналин, воспламеняющий вены на большой скорости.
Егор мне всё ещё не нравится. Он всё ещё пугает. В чём-то вызывает уважение, но…
Он прав. Мне точно стоит держаться от него подальше.
— Хотя знаешь, попробуй, — шепчет, наклоняясь к моему уху. Его горячее дыхание опаляет кожу. По позвоночнику вниз пробегают мурашки. — Даже любопытно, к чему это приведёт.
Каждый волосок на моём теле встаёт дыбом. Меня бросает сначала в жар, а потом в холод. Дыхание утяжеляется. А соски вдруг твердеют, натягивая ткань в области декольте.
Чёрт… Чёрт-чёрт!
Да что со мной?
Разорвав зрительный контакт, Егор отстраняется первым. Словно внезапно потерял ко всему интерес. Отойдя на пару шагов, зажигает лампу у кровати. Мягкий, тёплый свет подчеркивает резкие черты его лица. Что-то обдумывая, он принимается расстёгивать
