вашей стороны, — отодвигаю от себя чашку с гадким чаем подальше.
Шоколад и свежие круассаны так и манят. Я глотаю голодную слюну, но смотрю прямо перед собой.
Чёртовы богачи со своими чудными правилами поведения! Когда уже можно будет нормально поесть?
И как вообще прикажете соблюдать этот проклятый моветон, если ты понятия не имеешь, где он начинается и где заканчивается?
— Мы с Александром планируем пригласить представителей прессы и несколько семей из совета попечителей. И, конечно, вы с Егором будете в центре внимания.
Сердце пропускает удар. Я всё же беру круассан, но слишком сильно сминаю его пальцами, выдавая нервозность. На стол сыпется крошка, вот только Елена не сводит с меня глаз. Наблюдает за выражением лица, как хищница, играющая с добычей.
— Александр просил передать, чтобы ты встретилась с декораторами после того, как они набросают примерный план оформления. Справишься? — спрашивает почти ласково.
— И не с таким справлялась.
Поспешная кривая улыбка не скрашивает резкий ответ. И мы обе это понимаем.
Но Елена вдруг заходится смехом. Искренним, словно не ожидала от меня чего-то подобного.
— Это хорошо. — Отсмеявшись, она ставит чашку на блюдце и берёт самую крупную клубнику. Аккуратно откусывает половину, демонстрируя стройный ряд белоснежных зубов. — Слабым не место в нашем доме. Морозовы — это хватка, власть, сила, контроль, — перестаёт улыбаться. — Мягкотелая девочка не выживет в жёстких условиях, которые подразумевает твой новый статус.
Допив чай, Елена вытирает губы салфеткой. Демонстративно сминает ее, бросив перед собой.
— Позволь дать тебе совет, — впивается зеленью кошачьих глаз. — Если хочешь и дальше оставаться женой Егора, докажи свою полезность Александру. Поверь, его не волнует есть ли между вами любовь. Мой муж заинтересован лишь в тех, кто способен вносить весомый вклад в семейный бизнес. Подумай над этим, прежде чем вкладывать все силы в то, чтобы изображать из себя влюблённую девушку, коей ты на самом деле не являешься.
Её слова обескураживают. Моя рука с так и не откушенным круассаном медленно опускается, пока я смотрю на женщину во все глаза.
И осознаю, что своей реакцией только что выдала себя с головой.
А может это произошло намного раньше…
Вчера на ужине? С самого первого вопроса?
Уже не узнать.
Но факт остаётся фактом. Елена разглядела намного больше, чем ей следует знать.
И это плохо. Очень плохо.
Уже можно начинать паниковать?
Или Елена на моей стороне? Иначе, зачем весь этот разговор и уж тем более советы?
Чёрт… И где же носит Егора, когда он так нужен?!
— Не воспринимай прямоту и честность за грубость. Я лишь хочу сказать, что не враг тебе. А теперь прошу меня извинить, — женщина изящно и плавно поднимается из-за стола. Даже представить не могу, через сколько лет у меня получится изобразить нечто подобное. — Я бы и рада продолжить наш разговор по душам, но дела не ждут. Если потребуется помощь, обращайся.
Что…
Что это сейчас было?!
Если каждый день будет начинаться с таких вот неожиданностей, меня раскусят на «раз-два»!
Точнее, уже…
Капец. И что я теперь скажу Егору?
Хотя сам виноват! Надо было быть рядом, а не ошиваться непонятно где.
Но с другой стороны, если наш контракт аннулируется, то…
Нет! Этого нельзя допустить. Не желаю возвращаться на дно, из которого только-только выползла.
Там Антон.
Внутренне содрогаюсь от неприятных воспоминаний. Инстинктивно обхватываю плечи руками. Пальцы нащупывают тоненькую полоску шрама у ключицы, и я шумно сглатываю вязкую слюну, чтобы избавиться от колючего комка в горле.
Елена выходит из-за стола, не дожидаясь ответа и не замечая моего состояния. К счастью.
Но, спустившись со ступеней беседки, вдруг останавливается. Оборачивается через плечо, глядя на меня со странной смесью недоверия и любопытства:
— Правда, сомневаюсь, что ты из тех, кто просит помощи.
И уходит, оставив после себя аромат жасмина и ощущение, что завтрак был не просто прихотью или причудой хозяйки дома, а её личной проверкой.
Проверкой, которую я так бездарно провалила.
Я остаюсь в беседке. Во-первых, голод — не тётка, а во-вторых, мне есть о чём подумать в одиночестве. Благо охрана дома Морозовых держится на приличном расстоянии, хотя бы создавая иллюзию того, что ты один.
Подперев щёку рукой, апатично жую круассан с шоколадной пастой. Меня терзают двоякие ощущения. С одной стороны, Елена вроде как дала понять, что на моей стороне. Даже помощь предложила. А с другой…
Она в открытую намекнула, что я должна играть по её правилам. Или по правилам Александра. Что вероятнее всего. Но между строк так и сквозило: «Что бы ни задумал Егор, если будешь и дальше следовать его стратегии — вы оба проиграете».
Егор должен остаться за бортом — вот что Елена имела в виду.
Уверена, в этом всём есть дополнительные подводные камни, которые мне пока не показали. Но всё тайное в любом случае станет явным. Нужно просто подождать.
Вот только…
Даже если бы мне вдруг захотелось, я не могу следовать совету Елены. Сделка была заключена с Егором. И менять сторону я не намерена. Это будет нечестно, неправильно и несправедливо.
У меня есть принципы, и я буду их придерживаться.
А ещё (что немаловажно!) Елена давала мне совет, считая, что я жажду не просто заполучить, а прочно основаться на месте законной жены Егора. Но ведь мне это даром не сдалось. Так что её совет абсолютно не применим к моей ситуации.
В любом случае, я должна рассказать обо всём Егору.
И как можно скорее.
Сжав в руке салфетку с монограммой «М», решительно поднимаюсь со скамьи. Фарфоровая чашка с остывшим в ней чаем отражает моё нахмуренное лицо. Разгладив указательным пальцем морщинку между бровями, вздыхаю.
Впредь мне стоит лучше контролировать, что я говорю и как веду себя.
Выхожу из беседки. Погода на улице — загляденье. Светит солнышко, радостно щебечут птицы. Всё буквально подталкивает к неспешной прогулке. И я бы с радостью прогулялась, если бы не чёртов лабиринт…
Приходится звать невозмутимого охранника и просить его вывести меня отсюда.
Пока меня ведут между стройных рядов тисовых стен, думаю о Егоре. О том, где он был этой ночью. И что я, даже если сильно захочу, не могу узнать у него это. Одним из пунктов договора было — не лезть в личную жизнь друг друга. У меня нет на это никаких прав.
Но любопытство, как игривая кошка, которую невозможно заставить усидеть на месте. Поэтому я кусаю губы, пытаясь разгадать причину внезапного побега Егора из отчего дома.
И тут меня осеняет…
