рюкзаку — первому, что попалось под руку — и принимаюсь возиться в нём без цели.
Мысли так и норовят утащить меня в бездну самокопания, злости и желания ответить обидчику хотя бы в собственном воображении. Поэтому я заставляю себя сконцентрироваться на происходящем в реале.
Кербер сопит на кровати, решив, что хозяин сам разберётся со своей драгоценной женой. Егор чуть сильнее хлопает дверью, скрываясь в ванной, что вызывает у меня улыбку, полную мрачного удовлетворения.
Сосредоточившись, уже осознанно осматриваю содержимое рюкзака. Внутри всё лежит на своих местах нетронутое, как и оставляла: фотография родителей в секретном кармашке, практически пустой кошелёк, и всё ещё разряженный телефон.
Достав бесполезный «кирпич» и зарядку, подсоединяю телефон к розетке с противоположной стороны кровати и сажусь у изголовья. Подальше от монструозного похрапывающего пса. Пара секунд ожидания, звонкая трель — и чёрный экран возвращается к жизни.
Зажав боковую кнопку, жду, пока телефон включится. Вспыхивает заставка. Больше минуты уходит на то, чтобы мой старичок пришёл в себя после долгой отключки. Всё это время я нервозно трясу ногой, прикусив аккуратный ноготь, покрытый лаком. Это на краткое мгновение возвращает в реальность, напоминая, где я. И с кем заключила сделку.
Но стоит взглянуть на раздуплившийся экран телефона и в голове становится пусто.
В шторке уведомлений висит одно новое сообщение, присланное чуть более трёх часов назад. От номера без подписи, но я узнаю его безошибочно.
«Не думай, что так просто от меня избавишься».
Глава 8
София
«Не думай, что так просто от меня избавишься».
Холод поднимается по позвоночнику, будто кто-то провёл по нему кубиком льда.
Антон.
Сердце шарахает о рёбра с оглушительным эхом. Пальцы сжимают чехол. Горят, словно я коснулась раскалённой печи. Торопливо заблокировав телефон, убираю его на тумбочку экраном вниз.
Мой кредитор больше не доставит проблем?
Ага… Заметно.
Ладони моментально становятся влажными, а живот скручивается в болезненный узел. Я заставляю себя дышать по методу квадрата, чтобы успокоиться. Этому меня тоже научила Катя. Она любит читать различные каналы на тему борьбы с тревожностью.
Делаю вдох — четыре секунды. Представляю, что рисую четыре грани квадрата. И выдох — стираю каждую из граней. Затем ещё раз. И ещё. До тех пор, пока тревога не отпускает.
Я в безопасности. Мне ничего не угрожает.
Кербер, будто что-то почуяв, вскидывает огромную морду. Широко зевает, выдав громкое «ауф». И смешно фыркает, дёргая носом вверх и вниз, когда я всё-таки решаюсь посмотреть на него прямо.
— Не переживай, я в порядке, — на лице сама собой появляется лёгкая улыбка. — Вот ты с виду грозный, все тебя боятся, а на самом деле, ты, наверное, добряк, каких поискать, — зачем-то разговариваю с псом, усевшись прямо на пол и привалившись плечом к бортику кровати.
Кербер показательно вздыхает, роняя голову на лапы, как будто понимает каждое слово. Это выглядит мило и забавно. Словно пёс пытается меня утешить.
Или извиняется за своего хозяина, который явно погорячился, оставив неприятный осадок после разговора.
Ловлю себя на мысли, что хочу погладить «ручного Цербера». Но порыв быстро гасится первобытным страхом перед устрашающим видом собаки.
Его клыки точно размером с мой мизинец…
Возможно, как-нибудь потом?
В ванной шумит вода. Я вслушиваюсь в этот медитативный звук, обхватив руками колени, и прислоняюсь щекой к покрывалу.
Похоже, я никогда не избавлюсь от Антона. И даже деньги Егора не помогут.
Точнее уже не помогли.
Получается, я зря рискнула?
Пальцы леденеют. Губы беззвучно шевелятся, повторяя одно и то же слово:
Чёрт… чёрт.
Это была не просто угроза. Это напоминание: мне нигде не спрятаться.
Я могу добровольно запереться в золотой клетке изнутри. Могу переманить на свою сторону обсидиановое чудище, которое будет сторожить двери. Могу прятаться за спиной хладнокровного мужа…
Но Антон всегда будет следовать за мной по пятам.
Он умеет ждать. И никогда не отступает. Как хищник, который может годами преследовать жертву. Без устали. Без жалоб. У него есть только цель и больше ничего не волнует.
А его цель…
Во рту пересыхает. Мысли мечутся, как стайка птиц, закрытых в небольшом пространстве. Бьются о стены, не жалея себя.
Рассказать Егору? Предупредить?
Нет… Не сейчас.
Он в бешенстве. А ещё какой-то нервный (что на него не похоже) и уставший. Особенно после звонка на улице. Чувствую, если принесу Егору «плохие новости», стану в его глазах не только обузой, которая не может отыграть простую роль влюблённой дурочки, но и дополнительным раздражителем.
А Егор Морозов, который не похож на камень, пугает.
Лучше оставить его в покое. До завтрашнего дня уж точно.
Бросаю взгляд на телефон.
Может, удалить сообщение, чтобы не триггериться каждый раз?
Тянусь к тумбочке. Рука зависает над экраном, но… в последний момент решаю оставить всё, как есть.
Пусть будет. Мало ли…
Кербер сопит на кровати. Егор всё ещё откисает в душе. Я поднимаюсь на ноги и задумчиво смотрю в окно.
Дом отталкивает. Я хочу на свободу. Хочу, наконец, избавиться от цепей. Вырваться. Сбежать на край света, где никому до меня не будет дела. Но, похоже, моей мечте так и не суждено сбыться.
Из клетки в клетку… И так по кругу. До бесконечности.
Тяжело вздохнув, сажусь на кровать, сцепляя руки в замок.
Нужно навестить Катю.
Опасаясь, что Антон мог каким-то образом взломать мой телефон и отслеживать местоположение, звонки и переписки, воздерживаюсь от желания написать Кате о завтрашнем визите.
И вместо этого, прямо средь бела дня, иду спать.
К чёрту Антона. К чёрту Егора.
Хватит с меня стрессов!
* * *
— Охранять, — произносит кто-то властным шёпотом.
Приказ, брошенный в полной тишине, бьёт по нервам. Сонливость как рукой снимает. Резко открываю глаза. И… ничего не вижу — вокруг кромешная темнота.
На этот раз вспомнить, что я не в общаге, а в огромном особняке, похожем на музей, удаётся быстрее. Пара секунд и я понимаю, почему проснулась и кто обладатель бархатного шёпота.
Он снова уходит.
Я лежу на боку. Спиной к окну, лицом к двери. Настенные часы с подсветкой показывают почти два ночи.
Слышу, как Егор возится с окном, и боюсь даже шелохнуться. Дышу ровно и спокойно, продолжая притворяться спящей.
— Скоро вернусь, приятель, — мягкий, несвойственный Морозову тон.
С ним сегодня точно что-то не так. Головой ударился что ли?
Версия с братом-близнецом становится всё больше похожей на правду.
Щелчок замка. Шорох. Возня. Возмущённое пыхтение Кербера. Снова щелчок прикрытого окна и нас с псом вновь накрывает
