моментально краснеет и смущённо машет на нас рукой.
— Ну, вы это, тогда заезжайте, если что.
Кошусь на подозрительно скалящегося Морозова, выкрутившего природное обаяние на максимум.
— Безусловно. Друзья моей жены — мои друзья. — И, подойдя ближе, берёт пухлую ладошку Кати, чтобы поцеловать тыльную сторону.
Стоит ли говорить, что подруга превратилась в нежное парфе после такого и не стала задавать лишних вопросов? Как и уговаривать остаться.
— Хорошего дня! — машет нам вслед, пока Егор, ненавязчиво обхватив мою талию, уводит нас из пекарни.
Кажется, я начинаю привыкать к его прикосновениям…
А вот хорошая это новость или плохая — я ещё не решила.
Перед тем, как дверь пекарни захлопывается, оборачиваюсь. Савина всё ещё смотрит. Долго. Пронзительно. И вроде улыбается, но улыбка эта незнакомая. А в глазах уже не просто шок и удивление, в них появляется странная искра, которую я не могу описать.
— Позвони, как сможешь, — говорит громко.
Я киваю, и дверь окончательно захлопывается, оставляя мой старый и привычный мир позади.
Когда получится навестить Катю снова?
От очевидного ответа, мелькнувшего в мыслях, ёжусь.
— Садись. — Егор открывает передо мной дверь роскошного чёрного Мерседеса. — Я сейчас вернусь, — говорит, дождавшись, когда я усядусь.
Сверлю прямую спину Морозова недобрым взглядом до тех пор, пока она не исчезает в пекарне.
И что он там забыл? Поцеловать вторую ручку Кате?
От несвойственных мне желчных мыслей голова начинает пухнуть.
Впрочем, какая разница? Не закрыл машину на замок и ладно.
Парень возвращается быстро. С фирменным крафтовым пакетом в руках. Желудок радостно урчит в предвкушении.
Чего не скажешь обо мне.
— Это не по договору — вмешиваться в личную жизнь, Морозов. Ты сам на этом настаивал. — Накидываюсь на Егора, как только он садится в машину на место водителя. — Наш брак — один большой спектакль. Вот и играй, не забывая о правилах, которые сам же и ввё…
Парень ставит мне на колени пакет с выпечкой, и я замолкаю от неожиданности, замерев в позе «руки вверх». Рот моментально наполняется голодной слюной, стоит услышать аромат любимых круассанов.
— Ешь. Ты даже не притронулась к ним, — ошпаривает потемневшей бездной синих глаз.
Я облизываю пересохшие от нервов губы и парень подвисает. Сверлит их, как волк в голодный год. И, с трудом оторвавшись, медленно переводит взгляд на лобовое стекло. Руки, лежащие на руле, сжимаются до белых костяшек.
Вот чёрт… Похоже, у парня реально голодняк.
То-то он такой злой последние дни.
— Ты в порядке? — спрашиваю растерянно.
Понятия не имею, как на это реагировать.
— Нет, — цедит сквозь зубы.
Зато честно.
— Тоже не успел позавтракать? — достаю из пакета круассан с голубикой и протягиваю Егору. В качестве временного перемирия.
Война войной, а обед по расписанию!
— Не выспался.
На удивление, мажор не отказывается от великодушного предложения. А я ведь от сердца оторвала! Мог бы отказаться ради приличия.
Но с начинкой из клубники всё равно зажала. Хотя и заметила, как он косится на вожделенную ягоду.
Не отдам!
Так мы и едим в полной тишине: Морозов, безжалостно усыпавший крошками слоёного теста дорогущий салон, и я, аккуратно отщипывающая каждый кусочек, чтобы не заляпаться.
Выпечка кончается, едва я успеваю её распробовать.
Даже насладиться не успела…
Становится как-то грустно. Не только от того, что Егор при всех имеющихся деньгах взял всего два круассана, но и в принципе.
— Ещё бы попить взять догадался, — бурчу как бы невзначай, сопровождая фразу печальным вздохом.
Не говоря ни слова, парень нажимает какую-то кнопку. Подлокотник между нами открывается, демонстрируя напитки различной крепости.
— Пить за рулём — верх глупости, — поджимаю губы.
— В такие моменты я обычно нахожусь на заднем сиденье, — парирует, едва не закатив глаза.
Хотите сказать, мажор так сильно переживал за меня, что сорвался из дома, забыв припрячь личного водителя?
В жизни не поверю!
— Мне просто воду.
— Видишь здесь бармена? — выразительно выгибает тёмную бровь.
— Видишь здесь воду? — поднимаю сразу обе брови.
— Кто ищет, тот всегда найдёт, — кривит уголок губ в подобии улыбки.
— У нас конкурс перепалок?
— Не я начал.
— И не я. — Вредность требует, чтобы последнее слово было за мной.
Егор неожиданно уступает. Откинувшись в кресле, словно фокусник выуживает откуда-то из дверей влажные салфетки. Протирает руки и достаёт бутылку воды с самого дна бара-подлокотника, сопровождая действие хрустом льда.
— Ощутил, что такое просыпаться одному, не зная, где твой напарник? — бросаю с ядовитой полуулыбкой, не удержавшись.
— То есть, это была месть? — наливает воду в длинный стакан, который обычно используют для шампанского.
— Мир не крутится вокруг тебя, Морозов. Так совпало.
Забрав у парня воду, делаю парочку жадных глотков.
— Я считаю иначе.
— Можешь считать, как хочешь. Твоё право, — фыркаю, утолив жажду.
— Благодарю за разрешение, госпожа Морозова, — саркастически тянет Егор, всё же закатив глаза.
Скривившись, будто лизнула лимон, скрещиваю руки на груди и отворачиваюсь к окну, не желая продолжать это бессмысленное выяснение отношений.
Кажется, сегодня мы исчерпали лимит разговоров на месяц вперёд.
Но есть и плюсы: похоже, Егор перестал на меня злиться.
* * *
Стол в столовой как всегда безупречно сервирован. Белая скатерть, приглушённый свет. Серебро, сверкающее даже в полумраке. Официанты, больше напоминающие живые тени, чем людей.
Перебор для обычного ужина.
Егор сидит рядом. Ближе, чем мне хотелось бы. Настолько, что парень касается моего плеча своим.
Так нужно, — напоминаю себе, не забывая изредка улыбаться и смотреть на мужа взглядом, полным «обожания».
Александр очень занят и практически не обращает ни на что внимания. Всё, что его сейчас заботит — экран планшета. К еде он даже не притронулся. А вот Елена, напротив, с каким-то одержимым рвением пытается вывести нас на чистую воду, задавая один вопрос за другим.
— Охрана доложила, что вы оба ездили куда-то рано утром. Ещё и раздельно, — смотрит сначала на меня, потом на Егора с улыбкой, которую хочется сдуть, как пыль с антикварной статуэтки.
Я не успеваю открыть рот, чтобы ответить заранее заготовленную отговорку. Егор с громким стуком кладёт вилку на край тарелки.
— Не знал, что за нами теперь следят, как за узниками.
Александр, наконец, отрывает взгляд от планшета. Смотрит на Егора и Елену исподлобья, ожидая чего-то. И готовясь вмешаться, если потребуется.
В груди всё стягивает от напряжения, повисшего в воздухе.
— Не гиперболизируй. Ты же знаешь, что работа охраны как раз и заключается в том, чтобы докладывать обо всём, что происходит. — Женщина делает маленький глоток вина и приторно улыбается мне. С жирным намёком на наш последний разговор.
Сердце ускоряет темп. Я бросаю взгляд
