голос Егора:
«Твой долг погашен. Кредитор не доставит проблем».
Новость должна обрадовать, но вместо этого внутри царапается глухая тревога.
Почему мне так неспокойно?
Душ смывает часть тяжёлых мыслей и освежает тело. Я успеваю привести себя в порядок и надеть модный спортивный костюм из синего велюра, когда Егор появляется в комнате. Следом за ним заходит Кербер. Трусит до кровати, запрыгивает на неё и разваливается поверх покрывала, словно так и надо.
Брови грозят пробить потолок от наглости монструозного пса.
— Он будет спать… здесь?
— С нами, — подтверждает парень, расстёгивая пуговицы на манжетах белой рубашки.
— Но…
— Если что-то не нравится, можешь спать на диване. Мы с Кербером не против, — обходит меня, застывшую посреди комнаты.
Я ахаю, обомлев.
Что это с ним? Как будто совсем другой человек…
— А как же репутация влюблённой парочки? — шиплю, понижая голос.
— Все пары время от времени ругаются, — отмахивается от меня, как от назойливой мухи, небрежно оголяя рельефные от выпирающих вен предплечья. — О чём хотела поговорить? И давай сразу к сути. Хочу немного отдохнуть перед вечерней сделкой, — вальяжно разваливается в кресле, широко расставив ноги.
От странного поведения парня, окончательно теряю дар речи и не сразу нахожу, что сказать.
— У тебя точно нет брата близнеца?
Егор насмешливо фыркает и закатывает глаза, скучающе подперев щёку кулаком. Непослушная чёлка выбивается из идеально уложенной причёски и падает парню на лоб, делая синюю радужку темнее.
— Немного устал. Прости, что без официоза, Луна очей моих, — с издёвкой. — Если разговор терпит до завтра, поговорим позже, окей?
У него что, биполярка?
Внутренний чайничек вскипает.
— Не терпит. Тебе стоило быть рядом, — вырывается жёстче, чем рассчитывала. — Завтрак пошёл не по плану. Твоя мать…
Перемена в Егоре происходит слишком быстро. Незаметно. Неуловимо.
Морозов не даёт договорить, резко перебивая:
— Она мне не мать, — цедит угрожающим басом чуть ли не по слогам и подаётся вперёд.
Кербер вскидывает голову, чувствуя перемену в настроении хозяина. Навостряет уши, низко и протяжно рыча. Ища невидимую угрозу.
Я замираю. Внутренности сворачиваются в узел.
Чем дальше в лес, тем всё больше кажется, что я променяла шило на мыло…
— Запомни это раз и навсегда. — Голос Егора — сталь, покрытая инеем. Никаких эмоций, кроме ледяной отчуждённости. — И больше не смей называть её так в моём присутствии. Ты поняла?
В комнате холодеет на несколько градусов. Меня всю передёргивает. Я едва удерживаюсь от того, чтобы не обхватить себя руками. Всё, на что меня хватает — кивнуть.
Пару секунд Егор не двигается. Сверлит иссиня-чёрным взглядом, как хищник, размышляющий над тем, что делать с вырывающейся добычей. И только спустя долгие тридцать секунд, откидывается обратно на спинку кресла.
Почувствовав, что буря миновала, продолжаю, но уже осторожнее подбирая слова:
— Елена всё знает, — стараюсь говорить спокойно. Вот только подрагивающие пальцы выдают то, как тяжело мне это даётся. — Или догадывается. Утром она чётко дала понять, что я выбрала не ту сторону. Что все эти игры в любовь не прокатят. Сказала, что видит нас насквозь. И что…
— Что? — Подгоняет, пристально следя за тем, как я нервно заламываю пальцы.
— И что мне стоило бы… принять её помощь и доказать Александру свою полезность, вместо того, чтобы играть в твои игры.
Ненадолго воцаряется тишина. Егор опускает глаза, пряча взгляд. Чтобы я не видела, насколько он в ярости.
Но я успела заметить.
Егор не растерян. Не шокирован. Он пытается взять злость под контроль, чтобы не взорваться.
Похоже, Морозов и вправду устал.
Очень сильно устал.
Но… от чего?
Кербер тяжело вздыхает — за нас обоих — и печально свешивает морду с края кровати.
— Я сам разберусь с Еленой и отцом. Надеюсь, ты помнишь все пункты нашего договора, — испепеляет меня синевой глаз, пылающих внутренним огнём, — и что тебя ждёт в случае предательства.
— Хватит угрожать мне, — оскорблённо поджимаю губы.
Эмоции рвутся наружу, но Егор не первый и не последний, кто пытается сломить мою волю. Подчинить. Запугать. Я столько раз сталкивалась с подобным, что чувствуя себя в стрессовых ситуациях лучше, чем когда всё хорошо.
И это даже немного пугает.
— Я не твоя игрушка. Согласиться на сделку было только моим решением. Я могу разорвать контракт и уйти, когда пожелаю. Но…
Егор плавно поднимается из кресла. Делает шаг ко мне. Затем ещё один. Но в последний момент останавливает себя. На грани допустимого. Не выпуская из плена своих пылающих глаз.
— Но? — Спокойный, уверенный в себе Егор Морозов растворился, явив настоящего Егора.
Хищника, загнанного в угол.
— Я выбрала остаться. Пока не передумаю сама или же до тех пор, пока ты не вынудишь меня изменить решение.
— Тогда тебе следует лучше играть свою роль, — жёстко чеканит он и разрывает нашу борьбу взглядами, с лёгкостью перехватывая инициативу в разговоре. — Ты слишком быстро теряешь маску. Эта проверка, — тычет пальцем в сторону двери, — одна из многих, что ждут тебя в будущем. И если ты не в силах справиться с такой простой вещью, как притворство, надо было изначально трезво оценить собственные возможности и отказаться от сделки. Но жадность не позволила, не так ли?
Глаза Егора, как стёкла, покрытые инеем. Каждая буква, произнесённая им, режет воздух, не хуже лезвия. Бьёт по больному. Задевает за живое.
— Жадность? — мой голос звенит от переполняющих эмоций. — Ты сказал, что будешь рядом, что поможешь! А в итоге бросил в пруд с пираньями, как кусок мяса! Не смей упрекать меня в собственных ошибках!
Налетевшая тучка поглощает солнечный свет и в комнате становится темнее.
— От тебя не требовалось ничего сверхъестественного, — небрежно вскидывает ладонь. — Сыграть влюблённую — не подвиг. Но ты и с этим не справляешься. Стоило оставить тебя на пару часов одну, и ты чуть всё не испортила.
Глухая, непроницаемая стена — вот что встаёт между нами. Разговаривать с Егором сейчас — это как докричаться до глухого.
Не знаю, где он шлялся, и знать не хочу. Но вряд ли выплачивал долг и разбирался с Антоном всю ночь. Так что, скорей всего, причиной мерзопакостного поведения мажора является спермотоксикоз. Все мужики себя так ведут. Катька рассказывала, как меняется её муж в зависимости от сексуальной неудовлетворённости.
Почти на сто процентов уверена, что Егор сбегал к своей девушке, а потом поругался с ней, и она ему не дала. К бабке не ходи!
Чтобы не отвечать гадостью на гадость, бурчу:
— Я тебя услышала. Впредь буду осторожнее.
С языка грозит сорваться что-то гадостное и пассивно агрессивное, и я прикусываю его зубами. Бросаюсь к
