в чистую каверну внутри облака — вакуумный пузырь, который местные вейлорны называли «Слепым Пятном».
Прямо перед ними висела Нода-Матка.
Трёхкилометровый астероид был полностью поглощён и перестроен Роем. Его скалистая поверхность обросла слоем чёрного биохитина и фиолетовых жил, ритмично пульсировавших грязно-гнойным светом.
С краёв астероида свисали гигантские полупрозрачные споровые мешки размером с трёхэтажные дома. А в самом центре скалы зиял огромный, рваный органический каньон, пульсировавший, как открытая рана.
Нира судорожно вздохнула, отдёргивая руки от консоли:
— Она увидела нас…
От биохитинового панциря Ноды-Матки сплошным ковром начали отделяться сотни чёрных точек.
Рой биодронов — вакуумных органических хищников с костяными цепами и железами биокислоты — тёмным облаком устремился наперерез «Старому Грешнику».
Макс выжал рукоять газа до упора, и пальцы в перчатках побелели на штурвале.
— Все по местам! Заходим на боевой галс!
Рой биодронов ударил по корпусу «Старого Грешника» с оглушительным металлическим дробным стуком.
За панорамным стеклом закипел ад. Сотни чёрных тварей облепили броню, въедаясь в металл костяными жвалами и плюя концентрированной биокислотой.
— Обшивка правого борта — минус двадцать процентов! — зашипел из динамиков голос Евы. — Кислотный прожог!
— Ручное управление! — зарычал Макс, выжимая педали маневровых узлов.
Корвет крутанулся вокруг своей оси. Автоматические точечные турели ответили сухим, ритмичным грохотом: бум-бум-бум! Тяжёлая кинетика рвала органических дронов на куски, превращая их в замороженную синюю жижу.
Нира, погружённая в нейро-сопряжение, тяжело дышала, её пальцы впились в панель:
— Прямо в каньон, Макс! Ядро за третьей жилой! Если не сожжём его сейчас — броня не выдержит второй волны!
— Крак! Заряды готовь! — крикнул Макс в гарнитуру.
— «Шквал» на боевом взводе! — отозвалась инженер. — Сбрасывай, когда я дам отмашку!
Макс направил нос «Старого Грешника» прямо в развёрстый органический каньон Ноды-Матки.
Стены из пульсирующего биохитина проносились в считанных метрах от крыльев судна. Встречный поток биокислоты бил в лобовое бронестекло, заставляя его шипеть и плавиться.
Дистанция падала: триста метров… двести… сто!
В самом центре каньона обнажился гигантский, пульсирующий сгусток жил — центральное нейро-ядро Матки.
— СБРОС! — рявкнула Крак.
ЧЛАК-ГРОХОТ!
Оба глубоководных термозаряда «Шквал» сорвались с внешних подвесов и на реактивной тяге рванули прямо в обнажённое ядро.
Макс до упора выжал маневровые назад и вверх, выдёргивая корвет из каньона.
За спиной ударило солнце.
Вспышка в двадцать тысяч градусов Цельсия — вейлорнский плазменный огонь — детонировала в самом сердце Матки. Трёхкилометровый астероид вздулся и лопнул изнутри. Белая стена термоплазмы мгновенно пожрала биохитиновые панцири, жилы и споровые мешки.
Взрывная волна раскалённого газа швырнула «Старый Грешник» вперёд, но носовые щиты выдержали.
Оставшиеся в вакууме биодроны замерли. Без ментального сигнала сгоревшей Матки они закрутились на месте, захлебнулись судорогами и моментально замёрзли, превратившись в безжизненный ледяной мусор.
Через три часа «Старый Грешник» отшвартовался у причала Океанического Анклава.
На этот раз звуки раковин-горнов гремели победой. Вейлорны, сбежавшие шахтёры и вольные торговцы встречали корвет как спасителей.
Старейшина Орок лично передал Максу контейнеры с очищенным метаном, свинцовый пенал с кредитами и бессрочную гербовую грамоту Анклава, открывающую доступ к любым рынкам Рубежа.
…Позже, когда шум на причале улёгся, «Старый Грешник» вышел в открытый космос, оставив Небулу за спиной.
В уютной кают-компании пахло свежезаваренным чаем и табаком.
Крак сидела у переборки, с ухмылкой пересчитывая кредиты и попивая технический спирт. Нира сидела рядом с Максом на диване, тихо положив ладонь на его плечо. Её шея окончательно зажила, а в глазах вместо прежнего страха горела спокойная уверенность.
— Реактор заправлен на сто процентов, — подал голос динамик. Голограмма Евы мягко светилась у стола. — Все системы в норме. Куда держим курс, капитан?
Макс зажёг сигарету, выпустил серую струю дыма и посмотрел на бесконечные, неразмеченные звёзды за бронестеклом.
— Вперёд, Ева, — спокойно ответил Макс.
Глава 9. Красный штрек и био-тень
В каюте капитана пахло горячим кофейным напитком и сухим табачным дымом.
За узким иллюминатором вспыхивали и гасли бледные полосы гиперпространства. Реактор «Тесла-4» с новым имперским гироблоком шептал ровно, без прежнего металлического дребезга.
Макс сидел на краю узкой койки, вытянув ноги. Поясница, годами донимавшая тупой болью от армейского нейропорта, почти не зудела.
Нира стояла у стального столика, наливая в фаянсовые кружки горячую густую жидкость. На ней был свободный серый комбез, расстёгнутый на груди, и старые сапоги Макса.
Она подошла ближе, поставила кружку на приборную панель и спокойно опустилась рядом с ним на койку. Её прохладные, тонкие пальцы без лишних слов легли на затылок Макса — туда, где под кожей угадывался шрам от армейского штекера.
Разряд лёгкого нейрохолода прошёл по позвоночнику.
— Спасибо, — тихо сказал Макс, сделав глоток горьковатого напитка.
— Тебе не за что меня благодарить, капитан, — Нира прислонилась головой к его плечу, глядя на сигаретный дым, уходивший в вытяжку. — Ты вытащил меня из клетки, где меня жрали по кусочкам. Если мои руки могут убрать твои судороги — я буду делать это каждый день.
Макс обнял её за плечи, чувствуя живое, ровное тепло.
— На «Жемчужном Атолле» придётся держать ухо востро, — проговорил он, стряхивая пепел в гильзу. — Это не забитая станция «Ярус-9» и не мёртвый Ковчег. Это главный гнойник Внешнего Рубежа. Там торгуют всем — от имперских секретов до чужой кожи.
— Я знаю этот город, — Нира чуть сжала его локоть. — Высшие кланы нашего народа продают там своих же. Они называют это «эстетикой обмена». Если мы идём туда продавать вейлорнские фильтры, нам нужен тот, кто не сдаст нас таможенным Стерилизаторам за первую же сотню кредитов.
Динамик на переборке зашипел. Голос Евы разбил тишину каюты:
— Выход из гиперпространства через сорок секунд, капитан. Приготовьтесь к тормозному импульсу.
Макс допил кофе, поднялся и застегнул ремень с кобурой «Вепря». Нира поправила воротник, подтянула ремни разгрузки и пошла следом за ним в рубку.
В кают-компании Крак уже доедала свою белковую пасту, гремя ложкой по бортам миски.
— Готовы к курорту? — протрещала инженер, прищурив все четыре чёрных глаза. — Надеюсь, на этих верфях есть нормальный листовой титан, а не то дерьмо, что нам впарили на прошлых причалах.
— Кредиты есть, Крак, купишь лучший сплав, — ответил Макс, опускаясь в кресло пилота.
Пространство за панорамным бронестеклом развернулось с тяжёлым, сухим гулом. Белые нити гиперпространства схлопнулись в звёздную пыль.
«Старый Грешник» вышел на орбиту «Жемчужного Атолла».
Зрелище открывалось грандиозное и уродливое.
Астероид диаметром в пятьдесят километров был полностью затоплен искусственным океаном и накрыт колоссальным геодезическим куполом из силового стекла. Внутри купола горело искусственное солнце, освещая лазурную воду, зелёные островки и сияющие небоскрёбы из белого камня и хрома.
