сектора. Из динамиков раздался саркастичный голос Евы:
— Простите, что прерываю ваш сеанс физиотерапии. Топливо из кодов Налима залито. Реактор на ста процентах. Куда прокладывать курс, капитан?
Макс прикурил новую сигарету и вгляделся в мерцающие точки систем.
Нира подошла к карте, вглядываясь в тёмный, неразмеченный кластер на самом краю сектора. Её глаза расширились.
— Это… Ковчег Вейлорнов. Океанический корабль-город амфибий.
— Империя выкачала все их водные миры пять лет назад, — проворчал Макс, пуская дым. — Что там делать?
— Это дрейфующий ковчег-призрак, — ответила Нира. — Вейлорны бросили его после зачистки. Но там остались их автоматические медицинские блоки и фильтры глубокой очистки. Если нам нужны медикаменты высокого класса и запчасти — они там.
Ева добавила:
— Сектор имеет маркер «Зона молчания». Сканеры Гегемонии туда не достают, а аварийные сигналы пропавших судов оттуда не возвращаются. Типичный аномальный сектор с высоким уровнем риска.
Макс криво ухмыльнулся, гася сигарету в жестянке.
— Отлично. Значит, там нет патрулей Стерилизаторов. Ева, закладывай курс на Океанический Ковчег. Посмотрим, что за призраки плавают в этой воде.
Глава 4. Мёртвый океан
«Старый Грешник» вышел из гиперпространства с тяжёлым рывком.
В то же мгновение синяя голограмма Евы над панелью подёрнулась белым стат-шумом, а динамики зашипели. «Зона молчания» встретила их глухим радиосмогом.
За панорамным бронестеклом рубки космос выглядел дико. Среди серых, изрытых астероидов дрейфовали гигантские сферы морской воды. Одни замёрзли в зелёные глыбы льда, другие висели в невесомости, будто жидкие стеклянные шары размером с жилые дома. Внутри этой воды, подсвеченные сумеречным светом далёких звёзд, неподвижно застыли светящиеся призрачные рыбы и полупрозрачные медузы.
А в самом центре этого кладбища висел Океанический Ковчег.
Трёхкилометровый биокорабль вейлорнов походил на скелет древнего левиафана, сросшийся с броневыми плитами подводного крейсера. Его гигантские рёбра-шпангоуты были пробиты имперской плазмой, а из пробоин на обшивку вытекли и замёрзли зелёные наплывы океанического льда.
— Доисторическая туша, — протрещала Крак, выходя в рубку и разглядывая корабль через стекло. — Но металл там качественный. Сплав титана и био-хитина.
Макс молча подогнал корвет к внешней стыковочной платформе Ковчега.
Члак-грохот!
Магнитные захваты сжали мёртвую платформу. По корпусу «Старого Грешника» прошла мелкая дрожь.
Шлюз Ковчега поддался не сразу. Крак пришлось три минуты выжигать магнитно-импульсный замок плазменным резаком, пока створка со скрежетом не отползла в сторону.
Макс шёл первым. На нём был тяжёлый скафандр «Морпех-8», в руках — «Вепрь», заряженный спечённой картечью. За ним шагала Крак с резаком наперевес. Нира замыкала шествие в лёгком скафандре — её пальцы в перчатках заметно дрожали, но взгляд был собранным.
Даже через фильтры скафандра пробивался запах этого мертвеца: густой, тяжёлый аромат солёной воды, загнивающей морской капусты, йода и застарелой ржавчины.
Гравитационный контур Ковчега был разрушен. В широком коридоре, предназначенном для плавания амфибий, висели десятки прозрачных сфер воды. Они медленно дрейфовали в нулевой гравитации, подсвеченные зелёным светом фосфоресцирующих водорослей, разросшихся по стенам.
Когда шлем Макса задевал такой водный шар, вода с мягким шлепком распадалась на сотни мелких капель и снова собиралась в единый сгусток за его спиной.
На стенах везде виднелись следы бойни: выжженные дочерна пятна от имперских выжигателей и высохшие синеватые потёки гемолимфы вейлорнов. Империя не брала пленных, когда выкачивала воду из их миров.
Макс переставлял ноги с гулким металлическим члак-члак — магнитные подошвы намертво держали его на решётчатом полу.
Нира остановилась, прижав ладони в перчатках к гермошлему.
— Нира? — Макс полуобернулся, не опуская ствол дробовика. — Что там?
— Он… он не совсем мёртв, — тихо проговорила Нира через гарнитуру. Её голос дрожал от напряжения. — Глубоко внизу, в самом ядре… Биореактор Ковчега ещё посылает редкие, затухающие импульсы. Как умирающее сердце.
— Нас интересует только медицинский блок и водоочистители, — отрезал Макс. — Сердце пусть доживает своё. Живые организмы есть?
Нира закрыла глаза, настраиваясь на эмпатический фон заброшенного корабля. Провела ладонью по покрытой инеем переборке.
— Разумных нет… Но внизу, в затапливаемых отсеках… Я чувствую острую, слепую вспышку голода. Что-то очень долго ждало здесь тепла.
Медицинский и водоочистной блок Ковчега располагался в гигантском цилиндрическом отсеке.
В центре, зажатые в амортизационных захватах, покоились уцелевшие автомодули вейлорнов — матовые капсулы из титана и биопластика, снабжённые нейроразъёмами. Рядом возвышалась стойка фильтров тонкой очистки.
— Рабочие! — протрещала Крак, ощупывая титановые корпуса. — Фильтры высшего класса. Если заберём, сможем пить хоть мочу из реактора, Макс. Я срезаю болты.
Крак щёлкнула тумблером плазменного резака. В темноте отсека ударил ослепительный факел белого огня. Сноп искр посыпался на решётку.
Макс стоял у входа, не опуская «Вепрь».
Нира судорожно вздохнула, прижав ладони к груди. Её визор затуманился от частой испарины.
— Оно здесь… — выдохнула Нира через гарнитуру. — Макс, оно близко! Оно не мыслит, оно просто жрёт всё, что излучает тепло!
Из трёхметровой сферы левитирующей зеленоватой воды прямо над медицинскими капсулами выскользнула тень.
Слепая, трёхметровая туша твари-паразита, выросшей в затопленных трюмах Ковчега. Её бледная, полупрозрачная шкура подсвечивалась изнутри синеватыми фосфорными органами. Из пасти, утыканной сотнями игольчатых зубов, вырвался сгусток замёрзшей слизи.
Тварь рванулась из воды прямо на Ниру, бесшумно режа вакуум.
— Справа! — вскрикнула Нира за долю секунды до удара.
Макс сработал на автомате.
Члак-члак!
Магнитные фиксаторы сапог намертво прилепили его к полу, гася импульс. «Вепрь» вскинулся к плечу.
БУМ!
В вакууме выстрел звонко отдал в суставы через магнитные подошвы. Спечённая картечь на вылете снесла правый бок твари. Синяя гемолимфа брызнула во все стороны, мгновенно замерзая в полёте и превращаясь в ледяные кристаллы.
Тварь закрутилась в невесомости, молотя хвостом по воздуху.
БУМ! БУМ!
Ещё два сухих выстрела в центральный нервный узел. Спечённая картечь отработала идеально: она полностью разрушила внутренние органы мутанта, а разлетевшиеся мелкие частицы ударились о титановую стену и рассыпались в пыль, не оставив на броне Ковчега даже вмятины.
Крак развернулась и добавила короткую струю из плазменного резака, обуглив пасть падающего чудовища.
Мёртвая туша поплыла в невесомости, распадаясь на сгустки замёрзшей синей крови.
Макс опустил дымящийся ствол.
— Чисто. Крак, срезай фильтры. Быстро.
Резак Крак работал без остановки. Через пять минут титановый водоочистной узел и один медицинский автомодуль были срезаны с креплений.
Макс и Крак подцепили тяжёлые блоки грузовыми тросами и потащили их по замёрзшим коридорам обратно к шлюзу «Старого Грешника».
Когда последний контейнер втянули в трюм и стальная створка шлюза запечатала корабль, по корпусу Океанического Ковчега прошла глубокая, тяжёлая вибрация.
Умирающее биоядро гигантского судна проходило через последний распад.
Мощный ментальный импульс вырвался из глубин Ковчега и прошёл сквозь пространство. Нира упала на колени на решётку трюма,
