привычно лежала у края отворота, где под тканью висел тяжёлый «Вепрь».
Мимо конвоировали группу ксеносов. Пятеро нирианцев — истощённых, с бледной, полупрозрачной кожей — брели в железных связках. Охранник в засаленной куртке периодически охаживал последнего гибким электрическим батогом. Нирианец оседал на грязный настил пола, а из его опалённой шеи шёл сизый дым.
Макс прошёл мимо, даже не задерживая взгляда. Лицо — застывшая маска. На этих ярусах сострадание выжигали вместе с первыми имплантами.
Лавка Налима ютилась в самом тупике служебного штрека. Тяжёлая стальная дверь, обитая свинцовыми листами, скрывала подвальное помещение, где воняло сушёной рыбой и кислым спиртом.
Скупщик — тощий человек с жёлтыми, как у хорька, глазами — сидел за низким верстаком и ковырялся шилом в каком-то выгоревшем микромодуле.
— Закрой засов, капитан, — не поднимая головы, прогнусавил Налим. — От твоих сквозняков у меня суставы ломит.
Макс задвинул тяжёлый засов, подошёл к верстаку и глухо сбросил на дубовую доску брезентовый свёрток.
Складки брезента разошлись. Пульсирующий металлический контейнер из челнока опустился на дерево. От него шло мягкое, едва ощутимое тепло, а воздух вокруг на мгновение задрожал, как над раскалённым металлом.
Налим замер. Шило выпало из его пальцев. Жёлтые глаза уставились на контейнер, зрачки расширились. Скупщик понимал: перед ним не радиоактивный лом, а редкая, живая аномальная дрянь, за которую на чёрном рынке Доминиона давали состояния.
В глазах Налима вспыхнула жадность, быстро сменившаяся наглой, расчётливой ухмылкой. Он откинулся на спинку стула и медленно почесал подбородок.
— Фонящий мусор, капитан, — сплюнул Налим на пол. — За такую хрень меня Стерилизаторы прямо у этого верстака на кол посадят. Дам тебе десять кредитов и полканистры технической воды. Больше не дам. А будешь качать права — вызову патруль. Они из тебя быстро шкуру сдерут за ввоз запрещённых аномалий.
Макс не моргнул.
Он сделал шаг вперёд, положив левую ладонь на верстак, а правую подвинув к отвороту плаща.
— Послушай меня внимательно, Налим, — произнёс Макс. Его голос звучал тихо, сухо и ровно, будто он зачитывал инструкцию по эксплуатации двигателя. — Через секунду я запру эту дверь изнутри. Сначала я разнесу тебе коленные чашечки из этого дробовика. Затем заберу топливные чипы из твоего сейфа. После этого я поднимусь на верхотуру, в третий жилой сектор. Квартира сорок два. Твоя баба и двое малолетних пацанов. Я знаю твой адрес, Налим. Я выжгу весь твой род до седьмого колена, а лавку спалю плазмой.
Макс наклонился чуть ближе. В его глазах не было ни злости, ни азарта — только ледяная пустота человека, который делал это десятки раз.
— У тебя пять секунд, чтобы перечислить мне полный объём топливных карт и дать три тысячи кредитов сверху за потерю моего времени. Одна… две…
Налим перестал дышать. По его лбу скатилась крупная капля пота. Взглянув в глаза Макса, он понял главное: перед ним не разорившийся дальнобойщик. Перед ним бывший армейский палач, который выполнит каждый пункт своего обещания без единого колебания.
— Понял… понял, капитан! — заикаясь, выкрикнул Налим.
Его пальцы задрожали так, что он с третьего раза попал по считывателю терминала.
— Вот! Все топливные коды на реактор «Тесла-4»! И три тысячи кредитов! Всё на чипе! Забирай контейнер, забирай чип, только не трогай семью!
Макс сгреб со стола плоский накопитель с топливными кодами и тяжёлый чип с кредитами. Засунул в карман плаща.
— Приятно иметь дело с разумным человеком, — так же спокойно сказал Макс.
Он развернулся, отодвинул засов и вышел в гулкий коридор Нижнего яруса, оставив бледного, дрожащего скупщика вытирать пот со лба.
Макс возвращался к стыковочным рукавам через тёмные служебные штреки. В руках — сумка с топливными чипами и кредитами.
Глухой, мокрый удар и сдавленный женский хрип заставили его замедлить шаг за десяток метров до трапа «Старого Грешника».
В тупике возле загрузочного терминала двое быков в засаленных кожаных куртках забивали ногами девушку.
Она лежала на грязной решётке пола, подобрав ноги. Нирианка. Тонкая, с бледной, полупрозрачной кожей. На её шее висел массивный подавляющий ошейник — стальное кольцо искрило, выжигая чёрные шрамы от разрядов. Из разбитых губ на металл капала густая синеватая кровь.
Один из наёмников — рослый кабан с выбитыми зубами — размахнулся и с оттяжкой всадил носок тяжёлого сапога ей под рёбра.
Девушка судорожно глотнула воздух и повернула голову. Из-за природной эмпатии нирианцы чуяли чужие эмоции, как запахи. От сутенёров разило липкой волной садизма и похоти. Но когда её взгляд пересекся со взглядом Макса, девушка замерла. От этого человека не веяло ни злостью, ни жалостью — только ледяным, монументальным спокойствием.
— Мимо шагай, мужик! — рявкнул второй наёмник, перехватывая гибкую дубину. — Это товар из «Красного Гнезда». Не твоя забота.
Они стояли ровно на линии прохода к аппарели «Старого Грешника».
Макс не стал спорить. Не стал давать советов.
Он просто сдвинул воротник плаща левой рукой, а правой вскинул «Вепрь».
БУМ!
В тесном штреке выстрел прозвучал как взрыв гранаты. Спечённая картечь на вылете с дистанции в два метра разнесла грудную клетку первого сутенёра, отбросив его тушу на ржавую переборку.
Второй сутенёр только успел опустить руку к кобуре.
БУМ!
Второй заряд вошёл ему прямо в правое бедро. Наёмник с диким воплем рухнул на решётку, сжимая развороченную ногу, из которой фонтаном била артериальная кровь.
Макс наступил ему на запястье тяжёлым сапогом, услышав хруст лучевой кости, и носком выбил его пистолет в технический колодец.
Всё закончилось за три секунды.
Нирианка скулила на полу, крупно дрожа всем телом. Её тонкие пальцы судорожно вцепились в пыльный край сапога Макса. Она искала защиту у единственного источника тишины в этой оргии боли.
Макс свысока посмотрел на неё. Никакого сочувствия. Только сухой медицинский осмотр: ушибы, ожоги от ошейника, истощение, но кости целы.
— Навигатор? Медсестра? — сухо спросил Макс.
— Ме-медицина… — заикаясь, выдохнула девушка. Её голос звучал тихим, дрожащим звоном. — Нейро-сопряжение… Пожалуйста… Не отдавай…
Макс сгрёб её за отворот рваной кофты и одним рывком поднял на ноги, как полупустой мешок с овсом.
— Шагай на корабль. Будешь работать за еду и койку. Попробуешь украсть или сдурить — вылетишь в шлюз на ходу. Поняла?
Девушка судорожно закивала, задыхаясь от слёз.
Макс затолкнул её на аппарель «Старого Грешника». Тяжёлая стальная створка закрылась за ними, отсекая вонь Нижнего яруса герметичным пневматическим шипением.
Из инженерного отсека вылезла Крак. Она оглядела окровавленную, дрожащую нирианку, потом перевела свои четыре глаза на Макса.
— Ты опять притащил на борт подбитый хлам, Макс.
— Держи чип, — Макс бросил Крак накопитель с топливными кодами. — Загружай
