собой умирающие системы челнока.
В магазине «Вепря» оставалось восемь патронов. Спечённая медно-свинцовая картечь: при попадании в стальную переборку она мгновенно рассыпается в пыль, не пробивая внешнюю обшивку судна, но превращая любую плоть в кровавую кашу.
Один из сросшихся со стеной трупов дёрнулся — реакция на тепло скафандра. Искореженный череп, из глазниц которого торчали пучки оптоволокна, медленно повернулся. Нижняя челюсть, сросшаяся с приборной панелью, с хрустом отвалилась, обнажая голые дёсны.
Макс не стал ждать. Он сильнее упёрся магнитными подошвами в пол, гася отдачу.
БУМ!
В вакууме выстрел отдал в суставы ног глухим, вибрирующим ударом молота по наковальне. Спечённая картечь вылетела по идеальной прямой.
Вспышка. Череп и часть приборной панели превратились в облако замерзающей костной пыли и металлической крошки. Внешняя обшивка челнока даже не вздрогнула — патрон отработал идеально.
Разворот ствола. Второй выстрел в сплетение жил под грудной клеткой.
БУМ!
Движение прекратилось. В трюме снова зависла мёрзлая, криогенная тишина.
— Ева, — процедил Макс в гарнитуру. — Сделай заметку. Нам нужна полная дезинфекция шлюза после стыковки.
— Поняла, — отозвался ИИ. — Что там?
— Мусор. И кто-то очень голодный.
Макс прошёл дальше, в грузовой отсек.
В центре стойки питания светилась только одна ячейка. Тяжёлый топливный стержень «Тесла-4» был цел. Рядом с ним, зажатый в гидравлических тисках, покоился небольшой металлический контейнер без маркерных знаков. Он был единственным тёплым предметом на всём челноке — датчики визора показывали плюс тридцать шесть по Цельсию. Контейнер тихо, ритмично пульсировал под броней.
Макс достал из заплечной сумки портативный плазменный резак.
Сноп белых искр. Запах жжёного титана.
Через две минуты топливный стержень и тёплый контейнер оказались в грузовом захвате скафандра. Макс отключил магниты на ботинках и быстро пошёл к шлюзу «Старого Грешника».
Стыковочный рукав сжался. Переходный шлюз заполнился воздухом с шипением, от которого заложило уши.
Макс сбросил тяжёлый шлем скафандра и с жадностью глотнул прохладный воздух своего корабля.
— Хабар на борту, — сказал он, сваливая топливный стержень и тёплый контейнер на решётку трюма.
Крак, ждавшая у шлюза, прищурила все четыре глаза, глядя на пульсирующий контейнер.
— Что это за дрянь, Макс?
— Наше топливо на следующий месяц, если скупщик на «Ярусе-9» не окажется идиотом, — ответил Макс, доставая сигарету. — Ева, отстыковывайся. Берём курс на станцию.
«Старый Грешник» вывалился из прыжка с тяжёлым, тошнотворным толчком — реактор захлебнулся остатками топлива.
За панорамным стеклом выросла станция «Ярус-9». Огромная, изрытая шрамами туша астероида, облепленная модулями, стыковочными фермами и выхлопными трубами. Настоящая клоака для добытчиков и вольных торговцев.
Гидрозажимы причала впились в борт корабля с оглушительным металлическим лязгом. Через выравнивающие клапаны шлюза в каюту хлынул воздух станции. Он был тяжёлым, сухим и вонял сгоревшим мазутом, нечистотами и застарелым потом тысяч рабочих с нижних ярусов.
— К нам идут, — подала голос Ева. Голограмма ИИ погасла, оставив только сухой звук динамика. — Трое. Маркировка таможенного инспектората Архи-Гегемонии.
Макс тяжело вздохнул, взял со стола потёртую металлическую папку с гербовыми печатями и пошёл к шлюзу.
Створка отползла. На борт ступили трое: инспектор в чистом сером мундире и двое штурмовиков в тяжёлой броне «Стерилизаторов». От их скафандров разило дезинфектором и свежей оружейной смазкой.
Старший инспектор — сухой человек с тонкими губами и брезгливостью Чистопородного — оглядел трюм «Старого Грешника», будто ступил в помойную яму. Его взгляд зацепился за Крак, которая стояла у технического люка.
Инспектор подступил ближе и без предупреждения ткнул тяжёлым кованым стеком Крак прямо в хитиновое колено.
— Что это за тварь на борту? — сухо спросил он, даже не глядя на Макса. — Почему не в клетке?
Крак сжала жвалы. Четыре её глаза сузились в чёрные щели, но она не шелохнулась — знала правила этой игры.
Макс шагнул вперёд, загораживая Крак своей широкой спиной, и протянул инспектору папку.
— Судовая декларация и патент вольного перевозчика, офицер. Хитин — зарегистрированный ремонтный инвентарь категории «Б». Клеймо на холке, ввозная пошлина уплачена в Доминионе.
Макс развернулся и намеренно грубо, во весь голос рявкнул на Крак:
— Крак! Пошла в инженерный люк, кусок железяки! Нечего глазеть на офицеров, иди маневровый латай!
Крак молча развернулась и залезла в узкий технологический лаз, задвинув за собой стальную решётку.
Инспектор перелистал гербовые листы. Патент был настоящим, хотя и купленным пять лет назад за бешеные деньги на чёрном рынке. Документ чётко фиксировал: не-люди на борту «Старого Грешника» — не члены экипажа, а обычные биологические инструменты, вроде гаечных ключей или сварки. По закону Гегемонии к такому инвентарю претензий не было, пока уплачен налог.
— Инструмент у тебя уродливый, капитан, — инспектор щёлкнул папкой, возвращая её Максу. — И налог на выбросы у вас просрочен. Двадцать кредитов. Или мы забираем судно на дезинфекцию.
Макс без лишних слов залез в карман, достал чип с кредитами и пачку настоящего табака. Незаметно переложил в рукав инспектора.
Тот едва заметно кивнул. Тяжёлый металлический штамп опустился на судовую декларацию: «Вход разрешён. Зона нижнего яруса».
— Три дня на разгрузку, капитан. Потом пошлина удвоится.
Штурмовики развернулись, и створка шлюза за ними закрылась.
Макс подошёл к инженерному люку и отодвинул решётку.
Крак сидела на корточках в темноте, вытирая когтистые пальцы масляной ветошью. Она не выглядела обиженной — на станциях Империи за один неверный взгляд на Чистопородного ксеносов просто сжигали из огнемётов на месте.
Макс молча достал из заначки бутылку технического спирта, налил полстакана и протянул Крак. Это был его единственный молчаливый способ извиниться за то, что перед патрулем пришлось назвать её «инвентарём».
Крак взяла стакан четырёхпалой клешней и выпила залпом. Жвалы сухо щёлкнули.
— Паршивый спирт, — протрещала она.
— Какой есть, — Макс повернулся к пульсирующему контейнеру, который лежал на верстаке. — Доставай плотный брезент. Завернём эту хрень.
— Пойдёшь к Налиму? — спросила Крак.
— Пойду на нижний рынок. Налим — единственный скупщик на «Ярусе-9», у кого хватит ума не задавать лишних вопросов и хватит денег, чтобы оплатить нам новые топливные стержни.
Макс упаковал контейнер в тяжёлую сумку, закинул её на плечо и проверил, легко ли «Вепрь» выходит из-под широкого плаща.
Глава 2. Угроза и кровь на причале
Чем ниже Макс спускался по ржавому технологическому трапу, тем тяжелее становился воздух. Вентиляция Нижнего яруса не справлялась: здесь воняло пережаренным синтетическим жиром, мокрой ржавчиной, серой и дешёвыми нейростимуляторами.
Рынок «Яруса-9» гудел, как вскрытый улей.
Вдоль стен изъеденного коррозией коридора тянулись вывески подпольных мастерских, пивных и публичных домов. Из вентиляционных решёток нёсся пьяный ор и сиплый кашель.
Макс шёл не торопясь, натянув воротник старого плаща. Правая рука
