— Ты хоть понимаешь, чего ты добиваешься? Ты понимаешь, что… тогда ничего больше не будет? Я уйду, и ты останешься в этой дурацкой квартире одна? Одна!
Ему казалось, что не услышать его в такой момент, не понять его, просто невозможно. Просто руки разжать и выпустить её из объятий, кажется, чем-то невероятным, а представить, что этого больше никогда не будет…
Но Марина вместо этого затихла ненадолго, а после сказала:
— А если не уйдёшь, мы останемся в этой квартире вдвоём. Мы будем вдвоём через год, через два, через пять лет… И никогда ничего не изменится, ты понимаешь?
Он нервно сглотнул.
— Давай… давай усыновим ребёнка.
Она то ли улыбнулась, то ли поморщилась.
— Давай. Только я не уверена, что стоит ещё и ни в чём неповинного ребёнка во всё это втягивать.
Марина освободилась от его рук и встала. А он остался лежать на постели, поверх смятого покрывала, и в тот момент понял, что всё. Что даже если они и "переживут", как говорили родители, то по-прежнему уже ничего не будет.
— Мам, ну почему так? — спрашивал он у матери, не зная, кому ещё задать этот важный вопрос, на который никак не находилось ответа. — Почему я делаю её несчастной? Ведь она на самом деле несчастна, просто оттого, что я рядом!
— Ей тяжело, не вини её.
— Я знаю! Но ведь она не принимает моей помощи!
— Просто она слишком тебя любит. Ведь это была не только её мечта, и она это знает. — Валентина Алексеевна наклонилась и поцеловала сына в макушку, крепко обняла его за шею, не зная, как ещё ему помочь.
Он мрачно кивнул.
И всё равно он долго не мог уйти. Разводились они несколько месяцев, а Алексей всё таскался домой, всё искал какой-то повод. И мучился из-за того, что Марина становилась всё более чужой и непонятной. Он из-за этого злился, этого боялся, в который раз заводил с ней какие-то важные разговоры, лез к ней, несчастный, как побитый пёс, которого неизвестно за что из дома выгнали, а теперь он надеется, что хозяйка образумится, приласкает и снова в дом позовёт. Перед разводом очень чётко вспоминалось всё, что было — их первая встреча, как он случайно толкнул её на улице плечом, а она выронила книги и разозлилась на него; их первое свидание — Алексей пригласил её на свадьбу двоюродного брата Серёжки (тогда ещё первую свадьбу), а Марина очень долго не могла поверить, что Асадов не шутит, и очень удивлялась его поступку. Ну, кто же приглашает девушку на первое свидание, на довольно серьёзное семейное празднование? А он пригласил и вёл себя с ней на глазах у родственников так, словно не сомневался, что их свадьба будет следующей. Так и случилось. И свадьбу Алексей помнил очень хорошо. Как волновался, постоянно дёргал галстук и в итоге сбил узел на бок, а Марина в ЗАГСе, вместо того, чтобы самой волноваться, расправляла ему галстук и ободряюще улыбалась. Она была спокойна и уверена в том, что они поступают правильно. За них обоих уверена.
— Знаешь, ты просто эгоистка, — сказал Асадов, однажды явившись к ней поздно вечером. Он был немного пьян, Марина его сторонилась, наблюдала настороженно и молчала. — Конечно, у тебя же горе! А на всё остальное тебе наплевать. И на меня наплевать! Просто выкинула меня из своей жизни!
— Лёша, замолчи, — попросила она, не выдержав его тон.
— Не замолчу. Это пока ещё мой дом. Когда у нас развод? Через десять дней? Пока ещё имею полное право!
Марина отвернулась от него.
— Тебе же всё равно, что я чувствую. Тебе просто хочется от меня избавиться.
— Ты пьян.
— Да, я пьян! — заорал он. — И у меня есть повод пить! — Асадов швырнул в раковину чашку, а затем повернулся к жене, уперев в неё тяжёлый взгляд. — Чего ты хочешь? Чтобы я ребёнка на стороне нагулял? Такое решение проблемы тебя устроит?!
Марина сжала кулаки, а подбородок предательски задрожал.
— Уходи, Лёш.
— Да никуда я не пойду! Приказывать она мне будет… И ответь мне на вопрос! Давай решим его так. Кстати, может, ты и выберешь? Подходящую кандидатуру на роль матери!..
Она бросилась на него с кулаками.
— Убирайся вон! Ненавижу тебя! Как ты можешь так со мной?! — Она зарыдала, а Алексей обхватил её руками и прижал к себе.
— Прости, прости меня, — лихорадочно зашептал он, прижимаясь щекой к её волосам. — Я так тебя люблю. Я с ума сойду без тебя, ты понимаешь?
Марина рыдала у него на плече, всхлипывала, утиралась рукавом домашней кофты, а потом прошептала:
— А я с тобой… понимаешь?
Весь дурман с него тут же слетел, и, помедлив мгновение, Алексей опустил руки. Марина отвела глаза, а потом сделала шаг назад.
— Так будет правильно, Лёш, — забормотала она в сторону. — Пойми. Подумай о своих родителях. Тебе тридцать пять почти, они и так слишком долго ждали, у них должен быть внук. Родной, понимаешь, они заслужили. Так же как и ты. Никто не виноват… просто так случилось, и надо как-то жить дальше. А я не смогу каждый день думать о том, чего я тебя лишила. И их. Я с ума сойду от чувства вины, ты понимаешь? Я… Ты думаешь, мне легко? — Марина снова заревела, некрасиво, в голос, а Алексей минуту смотрел на её спину, на вздрагивающие от рыданий плечи, а потом ушёл. В первый и в последний раз он ушёл, когда она плакала и нуждалась в нём. А он тихо, но плотно прикрыл за собой дверь своей квартиры и больше туда никогда не возвращался.
За два прошедших года они с Мариной даже ни разу серьёзно не поговорили. Этого Алексею больше всего не хватало. Вспоминались именно их разговоры ночи напролёт. Им обоим так нравилось лежать рядом, закутавшись в одеяло, обнявшись, и разговаривать, разговаривать… А утром хохотать, споря, кто первый уснул.
— Я тебе рассказывал про рыбалку! — уверял её Асадов, а Марина смеялась.
— Какая рыбалка! Ты же уснул! Рыбалка тебе приснилась!
Ему уже давно ничего не снится…
Он просто живёт и очень старается, чтобы всё было не зря.
= 3 =
Калерия Львовна снова была не в духе, гремела посудой на кухне, и Марина даже о причине этого её утреннего негодования догадывалась. Вышла из спальни и плотно прикрыла за собой дверь. Но прежде чем появиться на кухне, посмотрела на себя в зеркало и поправила волосы, оттягивая момент встречи. Утро и без того тяжёлое, день обещал быть вообще кошмарным, а придётся ещё Калерию обманывать. Говорить ей о том, что сегодня встретится с Алексеем — никак нельзя. Калерия тут же разволнуется, начнёт её увещевать, просить не переживать и постоянно дёргать, сбивая весь настрой. Начнёт придирчиво осматривать выбранный ею наряд, давать советы, а потом ещё и звонить каждые полчаса с целой кучей "осторожных" вопросов. Марина уже давно поняла, что такие новости лучше сообщать после, как родителям, так и Калерии. Чтобы не отвлекали и не мешали сосредоточиться. Встреча с бывшим мужем всегда оставляла её опустошённой, и требовалось время, чтобы восстановить душевные силы, а когда приходится со всеми объясняться и улыбаться натужно, притворяясь безразличной, период восстановления значительно затягивается.
