– На два дня, не больше.
– Немедленно докупи еще на пять дней, чтобы вышло на семь. Золото не трать, все покупай за серебро.
Поскольку новые деньги были привязаны к тренни, рост их стоимости должен будет привести к тому, что и тренни подорожают. Если так, то золотые монеты к серебряным подешевеют, а значит, покупать что бы то ни было за золото – глупая идея.
Рувард сумел провести это рассуждение мгновенно.
Да, он отнюдь не был простым воякой.
У Лоуренса даже мелькнула мысль, что, если когда-нибудь Рувард отойдет от наемничества, быть может, им доведется заниматься торговлей вместе.
– Завтра утром в рассветном тумане банда наемников Миюри начнет наступать другим путем.
При последних словах Руварда уголок его рта иронично изогнулся.
– Слушаюсь, – с улыбкой ответил Мойзи и выпрямился.
***
Безопасность банды наемников, носящей имя товарища Хоро с ее давней родины, теперь была обеспечена.
Если так случится, что Хильде не сможет убедить остальных, его связь с Хоро и Лоуренсом может выплыть на поверхность, и тогда весьма вероятно, что все закончится кровопролитием. Бывает, перед началом битвы на глазах у врагов умерщвляют совершенно здоровую свинью – запугивая их таким образом. Если компания Дива использует по назначению наемников, маленькие люди, конечно, будут трястись от страха.
– Ты, теперь твой черед, да?
Из-за долгого плача лицо Хоро припухло и выглядело очень несчастным.
Однако сейчас она, уютно пристроившись под боком у Лоуренса, жевала хлеб.
Конечно, держалась она по-прежнему вызывающе, но в ее недовольном выражении лица таилось и некоторое смущение.
Внезапно это лицо показалось Лоуренсу невыносимо очаровательным.
– Н, а, аа?..
Обнаружив, что Лоуренс видит ее насквозь, Хоро посмотрела на него вопросительно.
– Однако что мы будем делать с лавкой? – спросила она и после короткой паузы продолжила: – Не знаю, получится ли у кролика проделать то, что он хочет, но… ты сам говорил: ничего хорошего не выйдет, если оставить в опасном месте то, что тебе дорого.
Лоуренс вспомнил, как они с Хоро говорили, что тот, кому есть что защищать, может легко стать жертвой трагедии.
Действительно – если контратака Хильде провалится, открывать лавку в этом городе может оказаться рискованно. В любом случае, Хоро отлично знала, что лавка – вещь недешевая.
Она всерьез волновалась за Лоуренса.
– Однако ты заплатил за нее деньги, верно? Это лавка твоей мечты… а ты довольно скуп, когда речь идет о деньгах…
Ее слова были полны беспокойства, но и таили в себе легкую издевку.
Эта черточка Хоро вызвала у Лоуренса натянутую улыбку.
Однако он вовсе не был в обиде.
– Что касается денег – я ведь внес только задаток.
Сейчас они оба сидели на кровати, и разница в росте была меньше обычного.
Испытующим глазам Хоро Лоуренс дал прямой ответ.
– И, конечно, мне придется продать.
Если Лоуренс продаст лавку, а Хильде сумеет убедить своих противников, конечно, условия будут благоприятными, чтобы снова купить лавку или даже две. Если же Хильде постигнет неудача, Лоуренсу останется лишь спасаться бегством. Даже если Лоуренс и Хоро останутся в городе, едва ли он сохранит свое прежнее сияние – ведь неудача Хильде приведет к войне. И глупо будет держать дорогую собственность в городе без стен.
Говорят, в древности один легендарный король прошел через триста битв, не получив ни царапинки. Однако Лоуренс сильно сомневался, что город Леско повторит славный путь того короля.
Если землевладельцы, вложившие деньги в дома Леско, были не против войны, значит, они были полностью уверены в ее успешном завершении. Успех приносит с собой пьянящее чувство – человеку начинает казаться, что он сможет сделать все, за что ни возьмется.
Но иногда один успех и вправду тянет за собой другие, и Лоуренс не мог отмахнуться от такого как от глупой фантазии.
Важно было то, что провал здесь будет стоить Лоуренсу всего, и потому это была не та игра, в которую ему хотелось бы сыграть.
Когда Хоро решила, что Лоуренсу следует купить лавку в этом городе, она заявила, что ей будет уже не важно, что произойдет с северными землями. Раз так, Лоуренс должен найти в себе силы не плакать над одной-двумя лавками.
Так думал Лоуренс, так он должен был поступить.
– Хотя…
– Мм? – и Хоро взглянула на него.
– Продавать лавку, даже не открыв ее… странное чувство, – сказал он.
Лоуренс прежде был уверен, что здесь начнется его жизнь городского торговца. Будь это так, он очутился бы в водовороте событий, которым никак не смог бы противостоять.
Все, что он мог бы тогда сделать, – отдать свои товары, когда от него это потребуют, похватать свои пожитки и спастись бегством.
Но вместо уныния и подавленности Лоуренс испытывал нечто вроде разочарования.
– Мне тоже очень жаль того, что будет с лавкой. Но ты ведь хорошо знаешь, что бывает с теми, кто цепляется за прошлое, верно? – ответила Хоро. Нечасто в ней замечалось такое самоуничижение.
Хоро мотало по всему миру из-за ее прошлого. Лоуренс должен был бы выучить урок ее жизни и, немедленно отринув идею открыть лавку в столь опасном месте, отправиться искать счастье в другие места.
Даже он это понимал.
Тем не менее слова Хоро слегка ошарашили его – правда, по иной причине.
– Может, и так, но…
– …Но что?
Лоуренс положил руку на голову Хоро и медленно погладил.
Хоро с недовольным видом попыталась оттолкнуть его руку, но Лоуренс продолжил гладить.
Хвост Хоро шелестел по кровати, значит, ее раздражение не было искренним.
Следом Лоуренс обнял Хоро, словно для того, чтобы она никогда от него не ушла.
– Но иногда прошлое – это то, что держит двоих вместе.
Лоуренс припомнил ту ночь, когда Хоро проникла в его повозку, залитую лунным светом.
«Я хочу вернуться в Йойтсу», – сказала тогда волчица.
Но из-за одной этой фразы Лоуренс, конечно же, никогда не забрался бы в такую даль, как сейчас.
– Дурень. Одна и та же судьба не повторяется снова и снова, – ответила Хоро и наконец отпихнула руку Лоуренса.
Это было верно.
Но верно было и обратное.
– Уверен, трудные времена кончатся совсем скоро, – произнес Лоуренс. Хоро хихикнула.
Лоуренс положил подбородок на макушку Хоро, и хвост размашисто колыхнулся.
***
Вечером того дня, когда Лоуренс успешно продал свою лавку, Хильде, как и обещал, появился на постоялом дворе.
На этот раз он был в облике кролика с самого начала, так что узелка с одеждой при нем не было.
