Ее настроение волнует его лишь потому, что ему опять не удастся с ней договориться. Бумаги по-прежнему лежат неподписанные на кухне, но не в том месте, где он вчера их оставил. Это означает, что она, по крайней мере, их просмотрела.
Он провел день в кабинете Макса, просматривая документацию «Аманте Верано» и время от времени звоня в офис «Гарретт пропертиз» в Сан-Франциско, чтобы дать указания своим заместителям. Ему не хотелось отсюда уезжать, пока он не уладит дела с Бренной. Он твердо решил, что, продав свою половину завода, он никогда больше не побеспокоит ее своим присутствием. Но он не может задерживаться здесь надолго. На следующей неделе у него важная встреча в Нью-Йорке. К несчастью, он не знает, как ему поскорее порвать связь с этим местом, не навредив при этом Бренне.
Дайана Харт, ее школьная подруга, принесла днем две тарелки с едой, объяснив ему, что во время сбора урожая она обычно готовит для Бренны. Вторая тарелка предназначалась для него. Ходя по кухне с маленьким ребенком на руках, она рассказала ему, как переехала сюда пять лет назад вскоре после смерти матери Бренны. Когда Бренна заменила на заводе свою мать, занимавшуюся изготовлением вина, она взяла себе в помощницы Дайану, а потом наняла ее новоиспеченного мужа Теда в качестве виноградаря. Дайана очень привязана к Бренне и говорила о ней только хорошее. Но похоже, она не разделяет враждебности Бренны по отношению к нему.
Или, может, она просто скрывает свою враждебность лучше, чем Бренна? От него не укрылось, что в какой-то момент ее взгляд задержался на бумагах, лежащих на стойке. Несомненно, Дайана в курсе последних новостей. Может, это Бренна прислала ее прозондировать почву?
Но прежде чем он успел выяснить ее скрытые мотивы, она ушла. Дайана, как внешне, так и по темпераменту, полная противоположность Бренны, но они обе цельные натуры. Эта целостность была одной из тех вещей, которые привлекли его в Бренне много лет назад. Она так отличалась от всех женщин, с которыми он общался в Сан-Франциско. Это послужило для него хорошим уроком. После развода с Бренной он имел дело только с ухоженными горожанками, помешанными на моде и правильном питании.
От скуки Джек вышел из дома и направился к бассейну, возле которого с удивлением остановился. Он и забыл, что Макс создал здесь такую же зону отдыха, как на крыше их офисного здания в Сан-Франциско, только больших размеров. Территория, примыкающая к бассейну, была выложена белыми плитами, на которых стояли большие горшки с гибискусом, чемерицей и тысячелистником. Эти растения разделяли пространство на уединенные уголки, в которых стояла удобная садовая мебель. В одном из них была ванна с гидромассажем. На мгновение ему вдруг показалось, что он перенесся домой в Сан-Франциско.
Немного поплавав в бассейне, он зацепился руками за бортик и прислушался к вечерней тишине. Хотя солнце уже село, было еще тепло. На несколько миль вокруг простирались плантации винограда. Благодаря отсутствию искусственного освещения звезды в темном небе казались ярче. Восходящую луну не закрывали высотные здания, только легкие прозрачные облачка.
Это единственное, что Джеку всегда нравилось в «Аманте Верано». Когда Макс купил винный завод, именно это привело Джека сюда впервые, а вовсе не любовь к вину.
Неожиданно стеклянная дверь, ведущая в спальню Бренны, открылась, и она тихо вышла во дворик. Волосы она с помощью заколки подняла наверх, оставив длинную шею открытой. Не замечая его присутствия, она медленно шла, потягивая вино из бокала. Пояс ее короткого халатика тащился следом за ней по белым плитам. Поставив бокал на столик, она начала раздеваться.
Тогда Джек вспомнил, что еще привлекало его на виноградниках Макса.
Даже при тусклом освещении он видел четко обозначенные мышцы ее рук и спины — результат физического труда, а не занятий в спортзале. Темное бикини закрывало совсем немного, позволяя ему увидеть зрелище, которое он не забыл, несмотря на все эти годы. Он помнил, какая сила была в этих стройных шелковистых бедрах.
Его тело накалилось так сильно, что, казалось, вода вот-вот зашипит. Бренна потянулась, спина ее выгнулась дугой, когда она подняла руки над головой. Его взгляд скользнул по ее высокой груди, по плоскому животу.
В его мозгу пронеслись эротические воспоминания, и желание пронзило его раскаленной стрелой. Тогда он оперся ладонями о бортик, оттолкнулся от дна и начал выбираться из воды.
Услышав плеск воды, Бренна повернулась, и густые рыжие волосы выбились из заколки и рассыпались по плечам.
— Черт побери, Джек, когда это затаивание в темноте стало твоим хобби?
Когда Бренна произнесла эти слова, он уже стоял рядом с ней. Чтобы не дать волю своим рукам, он поднял с бортика полотенце, наспех вытерся и обернул его вокруг пояса, чтобы Бренна не заметила, как он возбудился.
— С каких это пор плавание стало называться затаиванием в темноте?
— С тех пор как ты начал делать это здесь, — ответила она, скручивая волосы в жгут, чтобы снова закрепить их на затылке. Ее взгляд скользнул вниз по его телу, и ее щеки покраснели. Когда она снова подняла на него глаза, он увидел в них знакомый блеск.
Огонь желания разгорелся в нем с новой силой. Должно быть, Бренна почувствовала, как он возбудился: она вздрогнула и потянулась за халатом.
— Нет необходимости быть скромной, Брен. Я уже видел твои прелести.
Ее лицо напряглось, но она ничего не сказала. Молчание длилось несколько минут, прежде чем Бренна, прокашлявшись, нарушила его:
— Э-э… думаю, будет лучше, если я тебя оставлю.
— Снова убегаешь, Брен?
Она расправила плечи:
— Нет, не убегаю. Я пришла сюда, чтобы расслабиться, и спор с тобой не входит в список тех вещей, которыми я бы хотела заниматься сегодня вечером.
Перед глазами Джека пронеслись волнующие образы того, чем бы он хотел заняться сегодня вечером, и он прогнал их усилием воли. Ему трудно контролировать реакцию его тела на близость Бренны, но он должен бороться с искушением. Десять лет назад он получил хороший урок, и не нуждается в повторении пройденного.
— Не позволяй мне мешать тебе плавать.
— Плавать? — Она еле заметно улыбнулась. — Я не собиралась плавать.
Джек указал на ее купальник:
— В таком случае это очень интересный выбор наряда.
Закатив глаза, Бренна взяла свой бокал с вином:
— У меня был трудный день.
Обойдя горшки с чемерицей, она опустилась в ванну с пузырящейся горячей водой и, довольно вздохнув, спросила:
— Ты не против?
— Нисколько. — Сняв с себя полотенце, Джек забрался в огромную ванну и сел напротив нее, прежде чем Бренна успела возразить. — Нам нужно о многом поговорить, — сказал он.
