– Я её распарила и вырвала.
И бабушка показывала мне шрам на пальце. Хоть шрам и был настоящим, я так и не верила, что колючки малины могут расти в человеческом теле.
В Абхазии, гуляя в устье реки Гумисты, мы с мамой упали в кусты ежевики. Я потянулась за ягодой и стала падать, а мама меня пыталась удержать. Край берега осыпался, и мы провалились в ежевичные заросли.
Иголки мы выковыривали из рук ещё долго. Но, видимо, я достала их не все. Потому что уже зимой одна из них проросла у меня в пальце. Я никогда не верила, что это возможно!
А колючка взяла и проросла. Вырос такой бугорок, из которого торчали в разные стороны иголки. Если надавить, то они очень кололись.
Года два я её ковыряла, эту колючку – а она всё прорастала и прорастала. Всё-таки однажды, распарив в ванной, я выдрала её «с мясом» навсегда…
Когда я показываю шрам от колючки, все снисходительно улыбаются. Тоже, наверное, вспоминают оленя и барона Мюнхаузена, как я когда-то…
Шторм
Неожиданно начался шторм. К морю подойти было страшно – не то, что в нём купаться. Волны уносили с собой камни с пляжа, потом эта смесь воды и камней поднималась на огромную высоту и обрушивалась на берег, растекаясь пеной. В воздухе стояла влага от брызг. Можно было бегать по самой кромке, на безопасном расстоянии от прибоя, и всё равно оказаться мокрым…
После нескольких дней шторма, мы с папой решили дойти до моря: проверить, насколько сильно штормит. Волны уже стихали. С берега они казались совсем не страшными, и папа решил искупаться:
– Не бойся, я только сплаваю – туда и обратно. Я быстро вернусь!
Но мне почему-то было очень страшно.
Когда папа попытался выйти на берег, волна накрыла его и утащила обратно в море. После нескольких безуспешных попыток, он решил отдохнуть и болтался на волнах в полосе прибоя.
Вдруг мне показалось, что папина голова исчезла с поверхности. Я стала бегать по берегу, напрягая до предела свое слабое зрение, всматриваясь в полосу пены.
Рассмотреть мне ничего не удавалось. От отчаяния и бессилия я расплакалась:
– Папа, папа!!!
Я металась в слезах вдоль прибоя. Вдруг ко мне подбежал Гурам. В руках у него была банка для червей:
– Что случилось? Почему плачешь?
Рукой я махнула в море, давясь слезами:
– Папа, папа! Он там!
Гурам быстро разделся и бросился в волны. И тоже исчез.
Этого я уже не выдержала, закрыла лицо руками и зарыдала в голос. Вдруг чья-то мокрая рука потрясла меня за плечо. Я открыла глаза и увидела папу:
– Не плачь, успокойся – вот же я. Живой и здоровый!
Рядом улыбался Гурам.
– Гурам нашёл меня в волнах, показал, как надо подныривать!
Вот так они с папой быстро выбрались на берег.
Через несколько дней Гурам научил нас всех подныривать под волну, чтобы выйти из прибоя.
Кто знает, может быть именно эти уроки Гурама помогли мне доплыть, когда спустя несколько лет я сама боролась со штормом?
Банан
На второй день после начала шторма мы поехали гулять по Сухуми и, первым делом, пошли на экскурсию по ботаническому саду.
При входе в сад меня больше всего поразили гортензии. Экскурсовод подвёл нас к огромным цветущим кустам и спросил:
– Как вы думаете, что это?
Самые обычные гортензии, которые растут на окне, здесь были огромными кустами и цвели прямо на улице. Они росли вдоль всех дорожек.
Мы ходили по саду, рассматривая диковинные растения. Гигантская араукария и бамбуковая роща, слоновое дерево и цветущие лотосы, огромная секвойя и древняя липа – всё вызывало восхищение.
Экскурсовод сделал «заговорщицкое» лицо и сказал:
– А теперь пойдёмте за мной – я покажу вам что-то необычное! Вам очень повезло, это случилось впервые! В нашем саду расцвёл банан.
Мы подошли и увидели цветок банана. Я даже не подозревала, что бананы – травянистые растения. То ли у нас в школе обошли эту тему, то ли я что-то упустила – его вид поразил меня, как ничто другое.
Длинная цветоножка свисала чуть ли не до земли. На самом конце этой ножки был огромный зелёный цветок, по форме больше похожий на бутон, а выше шли круги из маленьких незрелых бананов.
Хотя это было запрещено, я потихоньку отстала от группы, прокралась через газон и осторожно потрогала цветок. Он был тяжёлый, прохладный и гладкий. Что-то было в нём магически привлекательное…
Уже гораздо позже я узнала, что так поразивший меня цветок был «ложным». Настоящие цветы, из которых получаются бананы – мелкие, невзрачные и растут кругами вокруг цветоножки…
Рица
Море всё штормило и штормило. И мы снова отправились на экскурсию: на озеро Рица.
Первый раз в жизни я ехала в горы. Автобус кружил по горному серпантину. Может быть, на дороге были такие страшные виражи. А может это у нас был такой лихой водитель: всю дорогу нас прижимало то к одному, то к другому краю, как на аттракционе «Музыкальный экспресс».
Нам попался такой экскурсовод, что мы хохотали всю дорогу:
– Этот поворот я называю «обними меня»!
Так объявил наш балагур, когда первый раз все в автобусе скатились на одну сторону.
– А вот этот – «потом я тебя»!
Всех прижало к другому боку. Какое-то время автобус ехал почти прямо. И вдруг водитель резко свернул, так, что ближние к проходу чуть не попадали с мест:
– Отпусти же меня наконец!!!
Наш экскурсовод так назвал этот поворот.
Первая наша остановка была у Голубого озера. Вода в озере была действительно голубая. Это просвечивало через абсолютно прозрачную воду дно. Оно было невероятного, яркого, ослепительного цвета.
Потом мы были у водопадов: «Девичьи слезы» и «Мужские слезы». Подводя нас к последнему, экскурсовод не удержался от шутки:
– Да! Так плачут водители и экскурсоводы, когда заканчивается сезон!
В самом прекрасном настроении мы добрались, наконец, до главной остановки.
– Гуляйте, фотографируйтесь! Не забудьте про сувениры! Обязательно загляните в кафе: здесь готовят настоящий кавказский шашлык! Предупреждаю: купаться в озере запрещено! Желаю приятно провести время!
Мы честно выполнили все напутствия экскурсовода. Купили сувениры, побывал в кафе, любовались озером.
Первый раз я видела горы так близко. Вдали над озером поднимались настоящие горные вершины, на них был виден снег, несмотря на лето.
Было странное чувство какой-то невесомости. От высоты слегка кружилась голова, но одновременно во всём теле была неведомая лёгкость. Эта лёгкость не покидала меня ещё несколько дней…
Горные озёра – это что-то незабываемое. Само озеро Рица, Голубое озеро, водопады и горные речки – от них осталось впечатление, как будто побывал на другой планете…
Мушмула
Место, где мы жили, было совершенно не курортное. Рядом находился важный объект: дачи министерства обороны, которые в народе прозвали «дача Гречко». Дача эта охранялась, казармы солдат стояли прямо на территории учхоза.
Весь учхоз был обнесён высоченной кованой оградой, и пускали туда только по пропускам. Хозяин нашей квартиры, Гурам, сочинил для руководства какую-то длинную историю о том, что его двоюродный брат женат на русской, а мы – её родственники, которые приехали к ним погостить. В результате нам выписали пропуска, и мы ходили к морю прямо через сады учхоза.
Чего только не было в этих садах! Вдоль дорожек стояли кипарисы и гранаты, в глубине росли огромные эвкалипты и невероятные магнолии. Было много совсем неведомых мне плодовых деревьев: шелковицы, мушмулы, алычи. Вдали виднелись плантации мандаринов, лимонов и хурмы. Все сады были расчерчены бетонными дорожками, вдоль которых росли невысокие живые изгороди из каких-то декоративных кустиков.
От калитки шла прямая дорожка, по ней мы и ходили до моря, никуда не сворачивая. Нам очень не советовали подходить к забору «дачи Гречко»: там дежурила охрана. Казармы были расположены в стороне от дорожки, посреди посадок мандариновых деревьев. Проходя мимо, мы видели, как маршировали солдаты на плацу или шли на смену патруля к «даче».
Близнецы Марина и Манана, а ещё больше маленькая Майя, любили сказки. И как-то раз я рассказала им сказку «Курочка Ряба». Эта сказка, в моем исполнении, так поразила всех девочек, что они ходили за мной как хвостики и просили рассказать её ещё и ещё.
В доме учхоза все друг друга знали и сплетничали, как в деревне. Новость про чудесную сказку распространилась по дому, и слушателей прибавилось. По вечерам я выходила во двор и рассказывала сказки. Послушать их собирались и дети, и подростки.
Приходил даже самый главный хулиган, парень лет шестнадцати. Он ложился на траву, подпирал голову руками и тянул:
– Алэна, расскажи ещэ про золотоэ яйцо…
Мне тогда было тринадцать лет, и только детское личико и две косички выдавали во мне школьницу, а фигура была уже как у взрослой девушки. Он пристально смотрел на меня и мечтательно улыбался…
