он уже знал довольно давно, еще в бытность Менжинского советским консулом в Берлине, когда тот одновременно возглавлял советскую шпионскую сеть. Менжинский был уникальной фигурой в ряду холодных и безжалостных начальников ОГПУ. Интеллектуал, по слухам, владевший двенадцатью языками, и среди них такие как китайский, японский, арабский, персидский, Менжинский писал стихи, увлекался математикой, астрономией, физикой. Гелена неизъяснимо влекла к себе эта загадочная двойственность: как можно стоять во главе самой мощной в мире репрессивной машины и одновременно сочинять стихи; сосредоточить в своих руках беспрецедентную власть над людскими судьбами и в то же время посвятить себя гуманитарным наукам; любоваться звездным небом и одновременно возглавлять шпионскую сеть, коварные щупальца которой протянулись едва ли не по всему миру.
Гелен сделал для себя вывод, что советская разновидность марксизма, новое общественное устройство — коммунизм, — провозглашенное с мессианским пафосом, зиждилось на варварском основании — порабощении и терроре былых времен, хотя властители России и пытались, перенять кое-что у западной цивилизации. Возможно, именно тогда этот никому не известный лейтенант-артиллерист дал себе слово: он сделает все возможное, чтобы спасти от коммунистической заразы если не весь мир, то хотя бы свое отечество. Но тогда Рейнхард был молод и полон сил, и как бы ни занимала его эта тема, главным для него оставалась карьера, а в свободное время — активный отдых для укрепления души и тела. Усердие Гелена не прошло незамеченным. Командир полка назначил его заместителем командира второй батареи. Появилось у Гелена и еще одно увлечение, которое помогло ему обрести силу и ловкость и наконец избавиться от болезненных воспоминаний о своей нескладности и хилости в школьные годы.
Верховая езда входила в обязательную боевую подготовку артиллеристов. Но для Гелена она стала настоящей страстью. Каждую свободную минуту, если, конечно, ему удавалось оторваться от книг, Гелен проводил в седле. Недоросток-лейтенант вскоре стал лучшим наездником в полку. Он блистал в ежегодных заездах в честь святой Барбары (она считалась заступницей и покровительницей артиллеристов), а в осенних заездах, на которые командир полка приглашал местных помещиков, выиграл немалое количество призов. Конный спорт остался его главным увлечением на всю жизнь. Даже уйдя на пенсию в 69 лет, он мог без труда показать класс верховой езды, хотя в более поздние годы приобрел еще одно хобби — гонять на автомобиле с сумасшедшей скоростью.
В 1926 году, когда президентом Веймарской республики был избран фельдмаршал фон Гинденбург, Гелена перевели в кавалерийскую школу в Ганновере. Среди учебных дисциплин основное место отводилось верховой езде, однако это учебное заведение для молодых офицеров-кавалеристов представляло собой нечто большее, чем обычный центр подготовки. На самом деле это было одно из тех законспирированных учебных заведений, созданных генералом фон Сектом как своего рода вызов мирному договору, — здесь предполагалось готовить лучших молодых офицеров к работе в якобы несуществующем германском Генштабе. Пройдя курс обучения, Гелен был повышен в звании до старшего лейтенанта и вернулся в родной гарнизон в Швейднитц. Однако на сей раз его откомандировали в штаб полка. Он занял там одну из младших должностей, но так или иначе был вовлечен в разведдеятельность, главным образом в том, что касалось обстановки в приграничной Польше. Назначение в штаб стало для Гелена своего рода трамплином для перехода в Генштаб в Берлин.
В свободное время он продолжил изучение Восточной Европы, однако крайне маловероятно, что в ту пору ему было что-либо известно о связях, существовавших между командованием рейхсвера с военным и кремлевским руководством СССР.
Тайное соглашение между рейхсвером и Москвой
Связи между германскими генералами и Кремлем имеют давнюю историю. Как мы уже знаем, Сект и другие высокопоставленные чины рейхсвера высказывались за союз с Москвой еще в 1920 году. Советское руководство отвечало им взаимностью, полагая, что совместными усилиями две «молодые нации» сумеют не только уничтожить Польшу, но, в конце концов, покончить с империализмом и капитализмом на Западе. За этой философией стояла, по всей видимости, идея, что после победы над врагом на Западе немцы тотчас же согласятся принять коммунизм и господство Советов в Европе станет шагом навстречу мировой революции.
Русские нуждались в современном вооружении и авиатехнике для победы над Польшей. Рейхсвер был готов обеспечить поставки вооружения из Германии и третьих стран, однако ему мешали наложенные Антантой ограничения на производство боеприпасов. По завершении первого раунда переговоров между генералом фон Сектом и советским посланником в Берлине Николаем Крестинским в германскую столицу тайно прибыл председатель Совета обороны Л.Б. Красин. В конечном итоге в январе 1923 года на свет появилось соглашение между Москвой и командованием рейхсвера. В нем оговаривались взаимные поставки вооружения, развертывание в России немецких оборонных и авиазаводов, а также подготовка офицеров рейхсвера в качестве пилотов, лоцманов и авиаинженеров. С этой целью создавались специальные школы — хотя они и находились в России, но контролировались рейхсвером.
Самым удивительным в этом соглашении было то, что немецкое правительство пребывало в полном неведении о его реальных целях. Русские обратились в ряд министерств и к руководству ряда компаний с предложением заключить торговые договора на поставку тренировочных и спортивных самолетов, авиадвигателей, а также заявили о своем желании пригласить в качестве военных советников офицеров рейхсвера. И хотя германской армии все еще запрещалось иметь собственную боевую авиатехнику, какое-то количество самолетов можно было производить на экспорт. Генерал фон Сёкт учредил «Специальную группу «Р» («Р» обозначало «Россия»), и кое-кто из его офицеров — вскоре их имена будут у всех на слуху — выступил в роли советников при покупке русскими боевой техники. Это были полковники Вильгельм Хейе и Вернер фон Бломберг и моложавый майор Курт фон Шлейхер.
Близкий приятель сына самого Гинденбурга, с которым вместе он в 1918 году служил в императорской гвардии, майор фон Шлейхер был типичным военным политиком. И друзья, и недруги сходились на том, что его довольно странная фамилия — дословно она означает «тот, кто подкрадывается исподтишка» — весьма точно соответствует его натуре. Одно время Шлейхер занимался вербовкой добровольцев в ряды фрейкора и защищал заговорщиков капповского путча, что не мешало ему, однако, вступить в тайное соглашение с социал-демократами. Галантный, с безукоризненными манерами, он располагал широкими связями среди политиков, промышленников, богатых торговцев и банкиров. Фон Шлейхер легко втерся в доверие к генералу фон Секту. Где он только не успевал — и в Министерстве обороны, и в Министерстве иностранных дел, и в Дворянском собрании, где он знал всех до единого, но не доверял никому. Именно Шлейхер может по праву считаться
