в тебе больше — нежелания проиграть или страха подчиниться?
Я дернулась, вновь бесполезно пытаясь отодвинуться от демона, который, склонившись над моей шеей, шумно вдохнул, втягивая в себя воздух… и словно наслаждаясь этим процессом.
— Ты приятно пахнешь, — прошептал Сатус и было в этом что-то такое, от чего болезненно дернулись внутренности. — Хочешь знать, чем?
— А чем обычно пахнут плебейки и пастушки? — ощетинилась я, припомнив слова, которые и привели меня в такое положение, лежачее и неподвижное.
— Не знаю, я их не нюхал, — на полном серьезе заявил демон, все еще находясь в опасной близости к одной из самых уязвимых частей моего тела.
— Навозом! — уверенно и громко объявила я, чем, похоже, ввергла демона в состояние, близкое к шоковому, потому что он перестал изучать мою шею, а выпрямился на локтях и с удивлением уставился в мои глаза. — А еще брюквой! Вот, чем они пахнут! А значит, и я так пахну!
— Что такое брюква? — сдавленно выдавил из себя Сатус, чье лицо выглядело так, словно он готов был вот-вот разразиться громким смехом.
— Понятия не имею, — мотнула я головой. — Но слово очень подходит для плебейки.
— Иногда, — протянул Сатус, рассматривая меня так внимательно, как исследователь рассматривает забавную, случайно угодившую в его ловушку, неведомую зверушку, — я думаю, ты забавная или глупая?
— У меня полный комплект, — отбила я и вновь заворочалась под ним. — Может быть, ты уже уберешь от меня свои щупальца? Мне противно!
А вот последние слова явно были сказаны зря.
Потому что лицо демона тут же стало жестче, губы стиснулись, резче проступили скулы, глаза сузились до двух презрительных щелочек, а пальцы стиснулись вокруг моих запястий с такой силой, что я услышала угрожающий хруст собственных костей.
Стон вырвался раньше, чем я успела его подавить.
— Слушай, девочка, либо ты будешь следить за своим языком, либо я сделаю так, что твой голос больше никто и никогда не услышит.
В ответ я расхохоталась. Громко, издевательски, сквозь слезы и боль.
— Серьезно? Хочешь меня убить? Убивай! Мне все равно уже нечего терять, потому что я все потеряла, когда меня закинуло в этот ваш волшебно-обкуренный мир с некромантами, ведьмами, демонами, говорящими котами и живущими своей собственной жизнью лестницами! У меня ничего не осталось, а тому, у кого ничего нет и терять нечего, а значит уже не страшно. Хочешь убить — убивай!
И две слезинки скользнули вниз по щекам.
Сатус меня выслушал. Выслушал очень внимательно, словно запоминая каждое слово. Более того, пока я говорила, а вернее, орала ему это все в лицо, он пристально всматривался в мои глаза, как будто… искал там что-то. И более того — находил.
Выпустив мои запястья, он, не отрывая потемневшего взгляда от моего лица, медленно провел руками вдоль тела, остановился на талии и резко сжал, да так, что я задохнулась от неожиданности и от резкой нехватки воздуха. Демон как будто пытался прощупать мои внутренние органы… или переломить пополам.
Этот резкий всплеск эмоций закончился так же быстро, как и начался. Мгновенно отстранившись, он встал на ноги и замер со взглядом, который вызывал только одно желание — пойти и удавиться. Я затаилась, не успев до конца подняться с кровати. Притихла, словно кролик перед голодным волком, вдруг возникшем на лесной тропе, поблескивая во тьме ночи янтарными глазами. В которых не было ни любви, ни жалости.
— Затевая войну, убедись, что сможешь принять её последствия, — ровно, как будто бы беседуя с самим собой, проговорил Сатус.
И тут меня прорвало, то ли страха, то ли от шока.
— Да не затевала я с тобой войну! Я вообще не хочу ни с кем воевать!
— Разве, я уточнил, что говорю это тебе? — спокойно поинтересовался Сатус.
— Тогда что ты от меня хочешь? — не выдержав, тихо спросила я, не сумев скрыть слезы, которые были никому не нужны — ни мне, ни, тем более, ему.
Демон одернул чуть задравшиеся рукава свитера и, развернувшись на пятках, направился к двери. Уже у самого выхода он остановился, глядя строго на дверь, как будто это было единственным, что интересовало его в этот момент, однако же, заговорив, он обращался ко мне, а не к двери:
— Знаешь, где расположен кабинет мистера Элиота, первого заместителя леди Элеонор?
— Нет, — практически одними губами отозвалась я, уже успевшая кое-как собрать себя в кучку и даже встать, держась за спинку кровати.
— На первом этаже, напротив зала для медитаций. Ты должна пробраться в его кабинет, когда Элиота не будет на месте, и взять оттуда кое-что. Один старый волюм из его личной коллекции. Ты сразу его узнаешь — старые серые страницы в черном кожаном переплете, с золотыми уголками и металлическими накладками.
— Ты хочешь, чтобы я вломилась… в кабинет преподавателя?! — меня аж пошатнуло.
— А ты хочешь сберечь в целостности и сохранности своего фамильяра и соседку-подружку? — с ядом в голосе поинтересовался все еще стоящий ко мне спиной демон.
Шататься тут же перестала.
— Ладно, — с тяжелым сердцем, предчувствующим надвигающуюся беду, хотя, куда уж бедовее, согласилась я. — Но что такое волюм?
— Что-то вроде старой книги. Очень старой.
— Книги? — тут же подпрыгнула я от возмущения. — Ты хочешь, чтобы я пошла не преступление из-за какой-то книги? Тебе книг в библиотеке, что ли, мало?
И тут же прикусила язык, вспомнив, что после устроенного моим одноглазым другом пожара, книг в библиотеке действительно поубивалось.
— Правильно поняла, — зло хохотнул демон, словно прочитав мои мысли. — Да, та книга, которую я тебе показывал, сгорела в огне. И теперь мне нужна другая. А она есть только в одном экземпляре и этот экземпляр у Элиота.
Я провела рукой по волосам, пытаясь собраться с силами, с мыслями и в целом — с духом.
Хотя получалось плохо. Чувствовала я себя
