в роду были не просто плотоядные звери, а разъяренные белые медведи. — Ты что, все ему рассказала?!
— Да ничего я не рассказывала, — тут же поспешила оправдаться, неуверенно заерзав на краешке парты под далеким от доброго взглядом Сократа. — Он сам все увидел!
— В смысле? — осел Сократ.
— А, да, — сообразила я, потерев лоб. — Ты же не знаешь… На уроке фехтования мистер Итан поставил нас в пару. И все было очень паршиво. Сатус гонял меня по кругу, как щеночка, которого решил выдрессировать, ровно до тех пор, пока не стало еще паршивее. В какой-то момент мир вокруг нас начал меняться, задрожал и пошел серой рябью. Земля ушла из-под ног, и мы вдруг оказались посреди белой, как мел пустыне! Сатус сразу же заявил, что знает это место, и что мы попали в него используя межпространство… вернее, он решил, что это я его использовала. Он назвал это место…
— …Тимеиса, — выдохнул кот, воззрившись на меня так, словно я только что сообщила ему о кончине любимой прабабушки.
— Агась, — кивнула я и еще ближе отодивнулась к краю столешницы, балансируя практически на самом краю. — Ты знаешь, где это?
— Нет, — ответил кот, помотав мордой и мотал еще несколько секунд. Чуть дольше, чем этого требовалось, чтобы продемонстрировать своё незнание. Возможно, он пытался провести экстренный сеанс отрицания реальности? Ну, или его заклинило? — Не знаю, потому что попасть в Древние земли практически невозможно. Это территория принадлежала особой касте магов, которые существовали очень обособленно.
— Белое братство, — кивнула я. — Сатус мне рассказал.
— Да? — очень странным тоном переспросил кот и подозрительно покосился на меня. — А что еще он тебе рассказал?
Я почесала переносицу, потом шею, потом поясницу. Кажется, это было нервное и у меня начинался истерический почесунчик.
— Что члены Братства были непростыми ребятами, которые жили в пустыне, обладали тайными знаниями, никогда никого не приглашали к себе в гости на чай и еще меньше любили, когда гости являлись сами, без приглашения. Но так, как попасть в их обитель просто так было невозможно, то дальше порога обычно никто и не продвигался, — ехидно отчеканила я, чуток переформатировав информацию. — А потом братья взяли — и за короткий промежуток времени все, как один, упокоились с миром. С какого такого им вдруг всем помереть вздумалось — не уточняется. Но вряд ли они сделали это самостоятельно и по собственной доброй воле.
— Все верно, — проигнорировал мои старания Сократ, все еще восседающий рядом неподвижной кошкой-копилкой. — Никто не мог попасть в Тимеису, если того не желали её обитатели. Невозможно представить, чтобы кто-то просто вывалился посреди белых песков.
— Вывалился — очень точная формулировка, — проворчала я и вновь почесалась.
— А как вы обратно вернулись? — встрепенулся от каких-то своих размышлений кот, пока я пыталась содрать кожу у себя на затылке.
— Мы не возвращались, — пожала в плечами. — Скорее, нас вернули. Сатус начал на меня наседать, требуя пояснить, как я воспользовалась межпространством. Я как могла отгавкивалась, а потом вдруг на нас налетел смерч, и пустыня, в буквальном смысле, выплюнула нас посреди школьного двора, едва ли не на голову какой-то слегка нервозной барышне.
— Значит, вот с какой целью Сатус ночью приволок тебя в библиотеку, — Сократ раздраженно дернул хвостом из стороны в сторону. — Хотел выяснить, как тебе удалось попасть в Тимеису.
— Ну, да, — нехотя признала я. — Только, скорее всего, он уже все выяснил, только мне рассказать не успел. Пожар помешал.
— Вот с этого момента поподробнее, — встрепенулся усатый.
— Не могу, — развела я руками. — Все подробности вон, — я мотнула головой в предполагаемом направлении библиотеки, — остались у Сатуса.
— Но что-то же он тебе сказал! — еще больше округлил свой и так широко распахнутый единственный глаз. Надо будет как-нибудь поинтересоваться, что стало с другим.
— Сказал, — согласилась я. — Вернее, зачитал отрывок из какой-то странной книжки, в которой вместо нормальных букв были палочки да полосочки всех мастей и толщин.
— Ты сможешь вспомнить, что он тебе прочитал? — тут же вцепился в эту информацию Сократ, как в полупридушенную мышь, которая умирает, но продолжает бороться за спасение.
— Нет, — качнула я головой, скривившись. — У меня не настолько хорошая память.
— Постарайся хотя бы вспомнить, о чем там шла речь, — продолжал наседать на меня котяра.
— Ну, — закусила я губу, отводя взгляд к окну. — Там было что-то про прекрасных созданий, которые величественны и опасны… Знаешь, было очень много прилагательных и странных формулировок, но заканчивалось всё пассажем про алмазный серп, золотую корону и месть. Да, еще было какое-то странное слово в конце — то ли имя, то ли титул. Вроде обращения.
— Какое слово?
— Не помню, — я поникла, шаркнув ножкой по полу, помолчала, раздумывая, говорить Сократу или нет, но в итоге решила, что он — мой единственный друг здесь. Хоть кому-то же доверять надо. — Знаешь, это еще не всё.
— Есть еще что-то? — я не видела морды кота, потому что в этот момент его вдруг очень заинтересовал собственный хвост, а вернее, блохи на нем, но сарказм прочувствовала даже сквозь звук клацающих зубов. Оторвавшись от уничтожения кровососущих, Сократ предположил: — Ты чихнула и воскресила Имира?
— Это еще кто? — изумленно заморгала я.
— Еще один из первородных существ, — почесав задней лапой за ухом, прокряхтел Сократ. — Имир был создан изо льда и после смерти, а она была насильственной, послужил, так сказать, строительным материалом для нашего мира.
— Этого мира? — зачем-то решила уточнить я.
— И этого тоже, — оскалился в подобии улыбки мохнатый, обнажив мелкие, но далеко не безобидные клыки, начав вдруг походить на вампирёныша. Интересно, мохнато-хвостато-усатые вампиры в природе водятся? — Для всех миров, потому что в те времена был только один мир, это уже спустя тысячелетия он раскололся на тысячи кусочков, и из этих кусочков возродились новые миры.
— Миры из кусочков? — протянула я с сомнением. — Звучит так, как будто кто-то пытался собрать огромный паззл.
— Мне кажется или ты тянешь
