двигаться максимально бесшумно, и хотя вокруг стояла естественная для глубокой ночи тишина, мне почему-то было очень тревожно и некомфортно. Из-за каждого угла мерещились враги, и не покидало ощущение, что за мной кто-то наблюдает. Со той стороны, где находилась библиотека, не раздавалось ни звука, но я решила воспринять это как хороший знак, а не плохой.
Поторопившись, я практически добежала до лестницы, вскочила на первую ступеньку, громко прошептав, обращаясь к сове, восседающей на балясине:
— Пожалуйста, факультет Колдовства и оккультных наук.
И пошатнулась, когда магический подъемный механизм резво полетел вверх. Хоть и перемещалась с помощью лестницы не первый раз, а все равно никак не могла привыкнуть с её стремительности.
На этажах, мимо которых пролетала лестница, все тоже было тихо. Студенты спали, не подозревая, что находились в шаге от экстренной эвакуации из собственных постелей.
Лестница затормозила, традиционно — резко, не заботясь о комфорте своих пассажиров. Я спрыгнула со ступеньки, преодолела парадный вход с аркой и пугающей меня своими габаритами трехъярусной люстрой, от которой я каждый раз подсознательно ждала, что она вот-вот свалится мне на голову. Пробежала мимо череды зеркал, стараясь в них не смотреться, а после по проходу, увешанному картинами, по которым, как мне казалось, прыгали странные тени. Хорошо, что путь был коротким и уже через пару секунд я свернула за угол, обогнула искусственно созданный оазис с цветами и влетела в нашу с Микаэллой спальню.
Вопреки моим ожиданиям, комната была пуста — ни соседки, ни кота в наличии не имелось. Когда я уходила, Мика крепко спала и сейчас её постель выглядела так, словно хозяйка только-только её покинула. Выдохнув с облегчением, ведь всю дорогу до комнаты настойчиво казалось, будто у меня за спиной кто-то есть, в два шага достигла своей кровати и рухнула поверх смятого одеяла.
— Где они болтаются в такое-то время? — беспокойно пробормотала я себе под нос, бросив взгляд в окно. Горизонт уже начал светлеть, а это значило, что и рассвет не за горами. — Надо подождать, — решила я, поудобнее устраиваясь на подушке. — Они скоро придут. Да, надо подождать.
И я стала ждать.
Но, кажется, уже через пару минут решительного бдения…уснула.
Разбудило меня чье-то бормотание, вернее, даже не бормотание, а тихое напевание. Как будто тише, чем в полголоса, кто-то мурлыкал себе под нос песенку с незамысловатым мотивом. Прислушавшись, но не открывая глаз, почему-то подумалось, что мелодия похожа на колыбельную.
И чего это Мике с утра пораньше приспичило петь? Ведь если Бруня, домовой нашего факультета, еще не звонил в свой переносной колокол, то время можно обозначить как «рань несусветная».
С наслаждением потянувшись, зевнула, перевернулась на другой бок, распахнула веки и… заорала.
— Ты не могла бы вести себя чуть по тише? — с досадой поморщился демон, вольготно разлегшийся на не заправленной кровати мой соседки. Бросив на меня, мигом вскочившую и прижавшую к себе подушку, высокомерный холодный взгляд, Сатус отбросил в сторону книгу, которую до этого безразлично листал, и добавил: — И чуть поэлегантнее. Тебе категорически не хватает манер, изысканности, утонченности, ума… и много, чего еще. Ты всегда такая по утрам?
— Обалдел? — рыкнула я. — Ты что здесь забыл?
— Поговорить надо, — почти в приказном тоне ответил Сатус и сел.
— Не о чем нам с тобой разговаривать, — рявкнула я.
— Как же! — притворно удивленно воскликнул демон. — Есть о чем! Ведь мы с тобой так и не договорили… нам кощунственно помешали.
Последние слова он произнес мягко, вкрадчиво. Подавшись вперед, облокотившись локтями о собственные колени и глядя мне в глаза одновременно зло и с обвинением, как будто понимал, догадывался о том, что произошло и как произошло, но все равно искал доказательства своим предположениям на моем лице.
Я отшвырнула подушку обратно на кровать, уперла руки в боки и ткнула пальцем в направлении двери:
— Проваливай, а то с минуты на минуту вернутся Мика и Сократ, объясняй им потом, откуда ты такой пафосный тут взялся.
Оценивающе оглядев меня с ног до головы, Сатус поцокал языком:
— Утро — явно не лучшее для тебя время. Ты ужасно выглядишь. Одежда мятая, лицо опухшее, волосы всклочены. Да уж, до обеда с тобой лучше не встречаться.
Я остервенело потерла щеки, прогоняя остатки сонливости и заговорила, решив, что если не удается воевать с открытым забралом, то надо попытаться хотя бы договориться:
— Слушай, я понимаю, что хамить и говорить мне гадости — это твоё любимое развлечение, но давай, ты хотя бы выйдешь и дашь мне одеться, затем я найду своего кота и соседку, мы позавтракаем, а потом ты уже на мне оторвешься, ладно?
— Нет, — внимательно выслушав мою пламенную речь, отверг предложение демон.
Склонив голову к плечу, он несколько секунд рассматривал мою шею. Под этим пугающим и одновременно вызывающим какие-то будоражащие ощущения взглядом Сатуса, я вдруг почувствовала, что мне остро не хватает более закрытой одежды. Чего-нибудь сплошного, от макушки до пяток. Например, водолазного костюма. Думаю, я буду отлично в нем смотреться на фоне местных разряженных красоток. Да, отличная идея!
— Нет? — растерялась я, обхватывая себя руками, словно пытаясь прикрыться и одновременно чувствуя себя очень слабой, беззащитной.
— Нет, — лениво подтвердил Сатус. — Это ответ на твое предложение и нет, Микаэлла не придет. Сократ сейчас тоже занят.
В первую очередь, поразил тот факт, что этот заносчивый аристократ знает еще чьи-то имена, помимо своего собственного. И лишь спустя пару мгновений до меня дошел смысл сказанного.
— Что ты сделал? — оседая на кровать, прошептала я.
— То, что и должен был сделать в сложившихся условиях, — сухо проронил Сатус, поднимаясь и выпрямляясь во весь свой немалый рост. Я тут же почувствовала себя песчинкой, над которой уже зависла, изогнувшись, огромная безжалостная волна, готовая смести всё на своем пути. — Я хотел договориться с тобой по-хорошему, но ты моё великодушие не оценила. И подстроила пожар.
— Я ничего не…, - начала я
